Пьер снова стоял у леера, спиной к раскалённому борту корабля. Его руки крепко сжимали бинокль, а винтовка висела на ремне через плечо. Он не ожидал, что прямо сейчас появится новый контакт, но привык действовать так, словно каждый день мог стать последним. Это помогало ему оставаться на грани, не терять бдительность и быть готовым к любым неожиданностям. Винтовка и бинокль были не просто оружием — они были его спутниками, его щитом и его связью с реальностью. В этом мире, где опасность могла поджидать за каждым углом, только железо могло дать ему чувство контроля и уверенности.
Караван тянулся впереди, как медленная мысль: три коммерческих борта, один их «охранный». Контейнеровоз, который они спасали, уже ушёл своим курсом, и на горизонте его было видно всё хуже. Только белый шлейф и ощущение, что там, на его палубе, ещё долго будут мыть кровь с краски и делать вид, что ничего не было.
Джейк, только что закончивший свою смену на модуле, устало опустился на деревянный ящик рядом с оружейным модулем. Его руки слегка дрожали, а взгляд был устремлен вдаль, словно он пытался сосредоточиться на чем-то, что находилось за пределами его зрения. В одной руке он держал пластиковый контейнер с едой, из которого медленно ел. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками работы механизмов и далекими отголосками команд по внутренней связи. Он старался не думать о том, что его ждет впереди, и наслаждался коротким моментом покоя.
— Ну что, — сказал он, не поднимая головы. — Сегодня у нас был эксклюзив: «пират с гранатой». Завтра что? «пират с юридическим образованием»?
— Такие хуже, — ответил Пьер. — Они не взрываются сами. Они взрывают тебе карьеру.
Джейк коротко усмехнулся, но его смех прозвучал сухо, как песок, который скрипит под ногами на раскалённом пляже. В этом смехе не было тепла, только горькая ирония, отражающая его внутреннее состояние. Его лицо оставалось напряжённым, а глаза, скрывавшиеся за тёмными стёклами очков, выдавали усталость и разочарование.
Трэвис возился со своим пулемётом, словно с домашним зверем: он нежно протирал его тряпкой, аккуратно подтягивал каждый винтик, проверяя их на прочность, иначе Рено, у которого он и выиграл эту малышку в карты, убил бы его, как только увидел отсутствие ухода за оружием. В этот момент оружие казалось живым существом, которому он доверял свою жизнь. Тихо, почти беззвучно, он шептал что-то непонятное, будто разговаривал с пулемётом на языке, понятном только им двоим. Эти действия были не просто ритуалом, а проявлением его глубокой привязанности к оружию, которое стало его верным спутником в этом жестоком мире.
— Ты реально с ним разговариваешь, — заметил Пьер вновь заинтересовавшись.
— А ты с винтовкой нет? — отозвался Трэвис. — У тебя просто отношения молча. Холодные, европейские.
— У меня отношения прагматичные, — сказал Пьер. — Если она меня подведёт, я её выкину.
— Я тоже, — кивнул Трэвис. — Но сначала скажу пару слов. Для воспитания.
С надстройки вышел Ричард, облаченный в бронежилет. На фоне хаоса и разрушений, царящих вокруг, его экипировка выглядела так же нелепо, как галстук на бойне. Блестящий металл и тяжелые пластины контрастировали с грязью и копотью, покрывающими все вокруг. Но Ричард, несмотря на это, выглядел решительно. Его лицо было сосредоточенным, а взгляд — уверенным, словно он верил, что эта броня может защитить его от всего, что его окружало. В этом мире, где каждый день был испытанием на выживание, он пытался найти хоть что-то, что могло бы дать ему преимущество.
— У нас будет разговор, — сказал он, подходя к Маркусу.
Маркус стоял у стола, покрытого картой и планшетом, его пальцы уверенно касались поверхности, словно пытаясь удержать контроль над собой. Радист, сидевший напротив, бросал на него быстрые взгляды, но Маркус не реагировал. Его лицо оставалось невозмутимым, словно каменная маска, но внутри бушевала буря эмоций. Он пытался сохранять спокойствие, но его сердце бешено колотилось, а мысли метались, как птицы в клетке.
— Говори, — сказал он.
Ричард протянул планшет.
— Пришло сверху. Сразу после инцидента с танкером и сегодняшнего контейнеровоза регион подняли ещё на ступень. Теперь официально. И… — он помедлил. — Руководство хочет «проактивности».
— Это слово убивает быстрее пули, — пробормотал Джейк.
Маркус не улыбнулся.
— Конкретнее, — сказал он.