Воздух был наэлектризован.
Маркус встал так, чтобы его видели все.
— Есть предложение от заказчика, — сказал он. — «Проактивность». Рейд на берег. Ночью. Задача: подтвердить склад или базу и, если подтвердится, уничтожить. Цель: уменьшить риск для конвоев. Реальность: увеличить риск для нас.
Он не пытался сделать речь красивой. Это была бухгалтерия крови.
— Я скажу сразу, — продолжил он. — Это не «геройство». Это не «мы спасаем мир». Это работа. И да, она грязная. Если мы туда пойдём, мы будем теми, кто приходит ночью и жжёт чужое железо. И потом кто-то, вроде тех лодок, будет говорить «шайтан с неба». Потому что для них мы и будем шайтаном.
Рено ухмыльнулся.
— Мне это идёт, — сказал он.
Маркус посмотрел на него так, что улыбка у Рено стала чуточку слабее.
— Вопрос не в том, идёт ли тебе. Вопрос в том, вернёмся ли мы.
Трэвис сплюнул в сторону.
— Если не пойдём, они всё равно будут лезть, — сказал он. — Только уже умнее. С нормальными РПГ. И тогда «вернёмся» станет сложнее.
Карим поднял руку.
— Если мы пойдём, — сказал он, — мы подтверждаем их легенду. Мы становимся теми, кого они ненавидят. У них будет новый повод, новый набор историй для мальчишек, которые потом садятся в лодки.
— А если мы не пойдём, — отрезал Джейк, — у них будет старый повод. И те же мальчишки. Люди не перестают ненавидеть потому, что ты вежливо отказался.
Все повернулись к Дэнни. Потому что он молчал слишком громко.
Маркус не давил, но спросил:
— Дэнни.
Тот сглотнул.
— Я… — начал он и замолчал. Потом выдавил: — Я не хочу туда.
Это прозвучало честно, без пафоса. Просто человек сказал правду.
Никто не засмеялся. Даже Рено.
Маркус кивнул.
— Это нормально, — сказал он. — Не хотеть это нормально. Хотеть это уже диагноз.
Дэнни поднял глаза.
— Тогда почему мы вообще это обсуждаем?
Маркус посмотрел на море. На караван. На линию горизонта.
— Потому что если мы этого не сделаем, — сказал он, — это сделает кто-то другой. И сделает хуже. Или не сделает вообще, и тогда мы будем отбиваться здесь каждую неделю, пока кто-то из нас не станет статистикой.
Пьер услышал в этом не оправдание. Выбор между двумя неприятными вариантами. Как всегда.
— Моё мнение, — сказал Пьер, когда пауза стала слишком длинной. — Если есть шанс перерезать им снабжение, это уменьшит количество лодок. Не до нуля. Но меньше. А меньше это уже жизнь для других и торговли.
Карим медленно поднял глаза, его взгляд встретился с собеседником. В глубине его темных глаз мелькнула тень сомнения, смешанная с решимостью. Он нахмурился, обдумывая слова, которые хотел произнести. В этот момент он чувствовал, как воздух между ними становится тяжелее, наполняясь напряжением и ожиданием.
— И цена?
Пьер пожал плечами.
— Цена будет в любом случае. Просто вопрос, платим мы её здесь, на воде, или там, на берегу.
Ричард стоял рядом и молчал. Он уже получил своё. Он уже донёс приказ. Ему было всё равно, что они решат, если он сможет написать «группа приняла решение» и поставить подпись.
Маркус выдохнул.
— Решение такое, — сказал он. — Мы идём. Но только при условиях. Первое: караван передаём официально соседней группе, без дыр. Второе: работаем максимально тихо. Третье: никакой охоты на людей ради мести. Мы идём за железом и доказательствами. Если по нам стреляют, мы отвечаем. Если нет, мы не устраиваем фестиваль.
Рено поднял ладони.
— Я за железом, честно. Я люблю железо.
Маркус посмотрел на него.
— И любишь огонь.
— Это бонус, — признался Рено.
Маркус повернулся к Ричарду.
— Окно ночью. Координаты. Подробности.
Ричард кивнул.
— Я передам. И подготовлю бумажную часть. Плюс связь с партнёрами по берегу. У нас будет точка высадки, — он пролистнул. — Вади. Небольшое русло, знакомое по профилю. Тихое место. Без огней.
Дэнни заметно напрягся.
Пьер понял почему. Вади. Слово, которое пахло прошлой ночью.
Маркус тоже заметил.
— Дэнни, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Если ты не можешь, скажи сейчас. Я не потащу тебя туда, если ты сломаешься в момент, когда надо работать.
Дэнни сжал зубы.
— Я могу, — сказал он. — Я просто… не хочу.
— Никто не хочет, — повторил Маркус. — Тогда готовься.
С этого момента день вновь превратился в нечто неопределённое, в «между». Теперь это было «между» морем и берегом, где волны нежно касаются песка, а ветер играет с прядями волос. В этом промежутке, где границы размыты, можно почувствовать свободу и спокойствие, словно сам мир замер, позволяя насладиться этим мигом. Здесь нет ни начала, ни конца, ни прошлого, ни будущего — только настоящее, полное тайн и возможностей.