Взрыв ударил где-то между их носом и первой лодкой, но ближе к ним. Мир на долю секунды стал белым, потом серым, потом звенящим. Корабль как будто кто-то пнул снизу. Пьер рухнул на палубу, ударился плечом, локтем, винтовка больно ткнула в грудь.
Уши заложило так, будто ему засунули в голову раскалённую вату. Он видел, как по палубе летят осколки, обрывки краски, что-то тёмное. Левый модуль исчез в клубе дыма и воды.
Звук вернулся рывком. Сначала гул, потом крики.
— Джейк!
— Медика сюда!
— Держи его, чёрт тебя дери!
Пьер вскочил на колено. Левый пулемётный модуль выглядел так, будто по нему прошлись кувалдой. Ограждение загнуто, корпус искорёжило, частично ободрало. Джейк лежал на спине, наполовину на платформе, наполовину на палубе. Под ним растекалось тёмное пятно. Он смотрел вверх, мимо всех, глаза уже стеклянные.
Рено, появившийся откуда-то снизу, замер на секунду, потом сжал зубы.
— Всё, — сказал он. — Поздно.
Глаза у него блеснули, но голос остался ровным. — Работайте, блядь, дальше. Он уже своё сделал.
Лодки, несмотря на взрыв, шли. Одну мотало сильнее, у неё дымился борт, но остальная троица держала курс. Пули снова зажужжали в воздухе.
— Пьер, — выкрикнул Маркус. — Держим их, пока танкер не уйдёт! Сейчас нас сверху второй раз накроют, если мы не закончим.
— Понял, — кивнул Пьер, хотя тот вряд ли видел.
Он снова лёг к винтовке. Руки дрожали не от страха, а от злости. В оптике лодки были уже почти неприлично близко. На одной видно было, как кто-то орёт, показывая пальцем вверх, на самолёт. На другой пытались развернуть пулемёт.
Он стрелял коротко, без эмоций. Оператор пулемёта на второй лодке дернулся, опустился. Человек рядом с ним, уже тянувшийся к рукояткам, поймал вторую пулю. Ствол накренился, городя бессмысленную дугу по палубе.
Вторая бомба легла уже туда, куда надо. Самолёт снова прошёл над ними, скинул груз на заднюю пару лодок. Взрыв поднял столб воды, кучу дерева и тел. Одну лодку просто смыло, от другой осталась половина, и та быстро тонула.
Передняя всё ещё шла, хотя уже не стреляла. Её мотало, как пьяного, но она упрямо резала волны. Угроза танкеру от неё уходила: она теряла ход.
— Оставь, — сказал Маркус, когда Пьер поймал в прицел очередного. — Они уже не успеют. Пусть море с ними разбирается.
— Пусть, — коротко ответил Пьер.
Правый фланг добил Трэвис: очередью по мотору ещё одной лодки. Та застыла, потеряв скорость, и начала разворачиваться бортом к волне. Люди на ней уже не думали о стрельбе, только цеплялись за всё, за что можно.
В воздухе звенело, в груди отдавалось каждым вдохом. Приглушённо, как через воду, Пьер услышал голос Ричарда:
— Центр сообщает, что «Лайонсгейт» успешно вывел свои суда из зоны поражения. Они выражают благодарность за оперативное реагирование.
Маркус повернул голову к нему очень медленно.
— Скажи им, — спокойно произнёс он, — что у нас один «двухсотый», двое тяжёлых раненых и полкорабля в вмятинах. Очень рады, что партнёры довольны.
— Я не буду это дословно передавать, — сухо сказал Ричард.
— Твоя проблема…
Карим стоял над Войтеком, прижимая ладонью повязку к шее. Кровь выступала сквозь бинт, но уже не так сильно. Дэнни рядом держал жгут, руки у него были красными по локоть.
— Дыши, — повторял Карим. — Смотри на меня. Ещё вдох. Ещё.
Он бросил взгляд на Маркуса. — Жив пока. Если дотянем до базы, вытянут.
Марио сидел, прислонившись к лееру, держась за плечо. По его руке стекала кровь, но глаза были ясные.
— Мне нормально, — рыкнул он, когда Пьер к нему подошёл. — Пуля только поздороваться зашла. Займитесь теми, кому хуже.
Шум стихал постепенно. Лодки, что ещё держались на воде, отдалялись. Угроза для танкера ушла. Конвой продолжал путь.
Пьер стоял возле модуля, где ещё минут десять назад Джейк матерился в микрофон, строя из себя клоуна. Сейчас там было пусто. Только тело, накрытое куском брезента, и пятно на металле, которое уже начинало подсыхать.
— Помоги, — сказал Рено.
Они подняли Джейка вдвоём. Тяжесть была неправильная — мёртвый вес всегда не такой. Пьер чувствовал, как мышцы молчат, как не двигается грудь. В голове вспыхивали обрывки их разговоров: про Джорджию, про идиотскую музыку, про то, как «всё равно все умрём, так хоть повоюем красиво».
Теперь красиво не вышло. Вышло быстро.
Они унесли тело внутрь, в прохладный полумрак под палубой. Вернувшись, Пьер застал Маркуса и Ричарда у карты. Ричард держал планшет, Маркус читал какое-то письмо. Лицо у него было каменное.
— Нашёл? — спросил Пьер.