— А группу? — Пьер сложил лист пополам, провёл пальцем по сгибу. — Нас всех.
— Группу расформировывают после этого цикла, — вздохнул Ричард. — Контракт уходит другой конторе. Маркусу предложили посидеть в советниках — он послал их лесом. Остальные — кто хочет, остаются, кто хочет, валит. Но ты у них отдельной строчкой. Личное расторжение.
Он посмотрел на Пьера пристально:
— Короче, тебя из списка рисков решили вычеркнуть не похоронкой, а деньгами.
— Щедро, — сказал Пьер. — Если корпорация так платит, значит, где-то ей пробило дно.
Ричард хмыкнул:
— Иногда не одно.
Он помолчал, подбирая слова:
— Я не знаю, что ты там сделал с их серверами. И, честно, знать не хочу. Но совпадения какие-то слишком стройные. Сначала «координационная ошибка». Потом странные письма. Теперь вот это.
Он чуть качнул конвертом. — На твоём месте я бы радовался, что тебя выпускают через парадный вход. Пока через парадный.
— Радуюсь, — сказал Пьер. — Просто, когда меня гладят по голове и дают много денег, у меня обычно затылок чешется. Профессиональная деформация.
Вечером он сидел в портовом баре, который назывался «Оазис» и выглядел так же убого, как все «Оазисы» планеты. Облупленные стены, липкий пол, телевизор в углу показывает футбол без звука, стойка из потемневшего дерева, за ней бармен с лицом, которое давно всё поняло и давно перестало удивляться.
Пьер пил местное пиво — тёплое, мутное, но с алкоголем — и смотрел на цифры в телефоне. Счёт выглядел как шутка: аккуратные нули, жирная сумма. С такими деньгами можно было честно исчезнуть из войн на пару лет, а при желании и навсегда. Если очень постараться не лезть туда, где шумно.
— Значит так, — пробормотал он. — Сначала они пытаются меня убить. Потом платят, как дорогому адвокату, и говорят: «Спасибо, что были с нами, заходите ещё».
Он сделал большой глоток. — Логика уровня штабного гения: «Мы всё просчитали, а потом пошло как всегда».
Дверь скрипнула. Пьер машинально глянул в зеркало за стойкой. В отражении, среди неона и бутылок, знакомый силуэт.
Высокий, плечистый, светлые волосы. Голубые глаза, которые влетают в зал и сразу расставляют всех по полочкам. Костюм, с которого будто сам собой осыпался песок. Плечи расслаблены, походка человека, который бывал и не в таких дырах.
Виктор Крид бесцеремонно занял табурет рядом, как будто его тут и ждала табличка с фамилией.
— Не ожидал увидеть тебя в таком культурном заведении, — сказал он, кивнув бармену. — Думал, ты где-нибудь в борделе празднуешь свободу.
— Моя свобода слишком подозрительная, чтобы её праздновать, — отозвался Пьер. — Похоже на ситуацию, когда тюремщик сам выносит твои вещи и провожает до ворот. И слишком сильно улыбается.
— Не всем заключённым так везёт, — усмехнулся Виктор. — Пиво местное?
— Вода из-под крана с пеной, — сказал Пьер. — Но бьёт в голову. Что ты здесь делаешь, Крид? Случайно оказался в радиусе четырёх тысяч километров?
— Я обычно случайно оказываюсь там, где мне надо, — спокойно ответил Виктор. — И иногда там, где надо тебе.
Он кивнул на телефон у Пьера под рукой: — Деньги дошли?
— Дошли, — Пьер погасил экран, положил аппарат на стойку. — Вот это меня и напрягает. Если бы решили меня добить — поверил бы. Логично. А тут сначала охота, потом щедрые выплаты. Слишком заботливо для тех, кто меня списал.
— Это не забота, — покачал головой Виктор. — Это зачистка. Чтобы когда начнётся настоящий бардак, ни один юрист не мог сказать: «Да, он до сих пор на нас работает». Формально ты чист: всё выплатили, претензий нет. Завтра что-нибудь всплывёт — всегда можно развести руками: «Этот человек с нами не связан».
— Удобно, — сказал Пьер. — Для них.
Бармен поставил перед Виктором бутылку, отступил.
— Ты не спрашиваешь, что дальше, — заметил Крид.
— Потому что сам могу прикинуть, — сказал Пьер. — Вариант первый: я валю в тихую жопу мира без экстрадиции, живу на кэш, пью, рыбачу, делаю вид, что войны больше не существует. Вариант второй: какой-нибудь умный дядя решает, что я слишком много знаю, и аккуратно выковыривает меня из этой жопы. Вариант третий…
— Вариант третий, — перебил Виктор, — ты не успеваешь добраться до своей жопы. По пути случается «обычный криминал». Нападение, авария, перестрелка в баре. Твою статистику кладут в папку «бывший наёмник, сам напросился».
Он глотнул пива. — На твой счёт деньги всё равно пришли. Красиво.