— Годится.
Машина свернула с основной дороги, покатила между складами. Морем запахло сильнее — йод, водоросли, ржавчина. Порт рядом. Краны над крышами торчат, как кости динозавров.
Крид закрыл папку, положил на колени. Помолчал, смотрел вперёд. Потом повернулся.
— Как ты?
— Нормально.
— Про Ольгу что-нибудь слышал?
Пьер даже не дёрнулся, но Крид всё равно заметил. Пауза вышла длинная. Секунды три. Много.
— Она в Киеве, — сказал Шрам ровно. — Всё.
— Жива, здорова. Деньги взяла.
— Знаю.
Ещё тишина. Крид смотрел, изучал. Пьер лицо держал спокойным. Чего он ищет? Слабость? Сожаления? Фиг ему.
— Ты точно уверен? — спросил Крид тихо. — Красное море, пираты, полгода на железном корыте. Мог бы передохнуть, взять паузу.
— Зачем?
— Не знаю. Мало ли.
Пьер усмехнулся, но радости в этом не было.
— Слушай, Виктор, мне тридцать два. Восемь лет в легионе, год в Зоне, до этого два года по разным жопам мира. Я по-другому не умею. Пауза для меня — это сдохнуть. Лучше уж пули.
Крид кивнул, будто так и знал, что Пьер это скажет.
— Ладно. Тогда с возвращением на войну.
Машина встала перед воротами с колючкой. Охранник в камуфляже, автомат на груди, подошёл к окну. Водитель сунул пропуск, охранник кивнул, ворота разъехались. За ними — контейнеры, ангары, причалы с катерами. База.
Дюбуа вылез, повесил рюкзак на плечо. Жарища опять, но уже не замечал. Море блестело за контейнерами, синее, тихое. Врёт тишина. Где-то там, за горизонтом, скифы с пиратами ещё не знают, что Шрам едет к ним.
Виктор вышел, встал рядом. Молчал, смотрел на воду. Потом:
— Маркус в третьем ангаре ждёт. Брифинг через час. Оружие там выдадут.
— Понял.
Крид протянул руку. Пожали — крепко, быстро.
— Удачи, Дюбуа.
— Спасибо.
Крид развернулся, сел обратно в машину. Мотор завёлся, «Крузер» развернулся, покатил к воротам. Пьер проводил взглядом. Потом посмотрел на море.
Домой.
Волк вернулся на охоту.
Ангар номер три оказался полупустым складом с ржавыми воротами и бетонным полом в масляных пятнах. Внутри пахло соляркой, металлом и сигаретным дымом. Свет падал через грязные окна под потолком — жёлтый, пыльный, резал глаза полосами. В углу стояли ящики с надписями на английском и арабском, у стены — несколько раскладушек, стол из поддонов, пара стульев. Классическая военная эстетика — функционально, убого, временно.
Народу человек восемь, не больше. Кто-то дрых на раскладушке, кто-то сидел на ящиках, кто-то стоял у открытой двери и курил, выпуская дым наружу. Разговоры вполголоса, музыка из чьих-то наушников — басовитая, ритмичная, похожа на рэп. Пьер остановился в дверях, оглядел помещение. Никто не повернулся. Обычное дело — новенький пришёл, посмотрят потом.
Он прошёл к столу, бросил рюкзак на пол, сел на стул. Достал из кармана пачку «Мальборо», зажигалку. Закурил, затянулся. Табак горький, лёгкие знакомо защипало. Хорошо.
— О, свеженький, — сказал кто-то слева.
Пьер повернул голову. Парень лет двадцати восьми, худой, с выбритыми висками и пучком волос на макушке, сидел на ящике и улыбался. Лицо узкое, подвижное, глаза быстрые. Футболка с выцветшим логотипом какой-то рок-группы, шорты цвета хаки, разгрузка валяется рядом. В руках — телефон, на экране что-то мелькает.
— Привет, — ответил Дюбуа.
— Джейк, — представился парень, убрал телефон. — Стрелок, иногда сапёр, иногда клоун. Смотря что нужно. Ты кто?
— Пьер. Снайпер.
— О, снайпер! — Джейк хлопнул в ладоши. — Значит, ты будешь лежать где-нибудь на крыше и отстреливать бедных сомалийских рыбаков, которые просто хотели заработать на хлебушек?
— Если они с РПГ, то да, — сказал Пьер ровно.
Джейк засмеялся, тонко, почти визгливо.
— Мне нравится. Чувство юмора есть. А то тут все такие серьёзные, блядь, как на похоронах.
— Потому что мы на похоронах, Джейк, — буркнул кто-то из угла. — Своих будущих.
Голос низкий, с акцентом. Пьер посмотрел туда. На раскладушке лежал здоровенный негр, руки за головой, глаза закрыты. Метр девяносто минимум, плечи широкие, футболка натянута на мышцы. На предплечье татуировка — череп с крыльями и надпись на французском: «Legio Patria Nostra». Легион — наше отечество.
— Рено? — спросил Пьер.
Негр открыл один глаз, посмотрел.
— Угу. Ты Дюбуа?
— Да.
— Крид говорил, что ты из легиона. Какой полк?
— Второй парашютный.
Рено открыл второй глаз, приподнялся на локте.
— Серьёзно? Я в третьем пехотном служил. Когда вышел?