— Два года назад.
— Я три. — Рено сел, опустил ноги на пол. — Значит, ты видел дерьмо.
— Видел.
— Хорошо. Тогда не сдохнешь в первый же день.
Джейк фыркнул.
— Блин, вы, легионеры, как секта какая-то. Сразу друг друга находите, обнимаетесь, плачете.
— Заткнись, Джейк, — сказал Рено без злости. — Пока ты в Техасе в школу ходил, мы в Мали мочили джихадистов.
— Я не в Техасе, я в Джорджии вырос, — поправил Джейк обиженно. — И я тоже воевал. В Ираке. Два года. Марпехи.
— Марпехи, — повторил Рено с усмешкой. — Ну-ну.
Пьер затянулся, выдохнул дым. Смотрел на них, слушал. Обычная армейская возня — меряются членами, кто круче. Безобидно пока.
— А ты, снайпер, сколько стволов положил? — спросил Джейк, повернувшись к Пьеру. — Можно спросить или это, типа, секрет?
— Можно, — сказал Дюбуа. — Семьдесят два.
Тишина. Джейк замер с открытым ртом. Рено присвистнул тихо. Даже тот, кто спал, дёрнулся и открыл глаза.
— Семьдесят два? — переспросил Джейк. — Подтверждённых?
— Подтверждённых.
— Бля… — Джейк откинулся назад, упёрся спиной в ящик. — Ну охуеть теперь.
— Это много, — сказал Рено, глядя на Пьера внимательно. — Очень много. Ты где столько насобирал?
— Мали, Афганистан, Балканы. Потом ещё одно место.
— Какое?
— Зона.
— Что за зона?
— Неважно.
Рено хмыкнул, но спрашивать дальше не стал. Понял — тема закрыта.
У двери кто-то кашлянул. Пьер обернулся. Там стоял парень лет тридцати пяти, среднего роста, жилистый, в выцветшей футболке и джинсах. Лицо обветренное, шрамы на руках, сигарета в зубах. Волосы короткие, русые, глаза светлые, почти прозрачные. Смотрел спокойно, без выражения.
— Привет, — сказал он. — Михаэль. Из Германии.
Акцент слабый, но слышный. Пьер кивнул.
— Пьер. Франция.
— Ясно. — Михаэль затянулся, выпустил дым наружу. — Ты снайпер, да?
— Да.
— Хорошо. Я штурмовик. Будем работать вместе.
Он отвернулся, снова уставился на улицу. Всё. Разговор окончен. Пьер усмехнулся про себя. Молчун. Таких он знал. Говорят мало, но когда говорят — по делу.
— Михаэль бывший GSG-9, — тихо сказал Джейк, наклонившись к Пьеру. — Немецкий спецназ. Крутой мужик, но странный. Почти не разговаривает. Зато стреляет как бог.
— Вижу, — сказал Пьер.
— А вон тот, — Джейк кивнул в сторону стола, где сидел ещё один парень, — это Ричард. Мы его Дик зовём, но ему не нравится.
Ричард сидел прямо, спина ровная, руки на коленях. Лет тридцать, внешность обычная, но что-то в нём было… правильное. Слишком правильное. Волосы аккуратно зачёсаны, футболка белая, чистая, на носу очки в тонкой оправе. Перед ним на столе лежал планшет и папка с бумагами. Он что-то читал, водя пальцем по экрану.
— Он не боец, — продолжал Джейк. — Он типа координатор от корпорации. Следит, чтобы мы не творили дичь и отчёты писали правильно.
— Понятно, — сказал Пьер. — Бумажная крыса.
Ричард поднял голову, посмотрел на Пьера поверх очков.
— Я слышал, — сказал он ровно. — И да, я не боец. Моя задача — логистика, связь с заказчиками, юридическое сопровождение. Но без меня вы не получите ни оружие, ни деньги, ни эвакуацию, если что-то пойдёт не так. Так что можете называть меня крысой, но помните, что крысы покидают корабль первыми.
Пьер усмехнулся.
— Справедливо.
Ричард кивнул и снова уткнулся в планшет.
— А есть ещё Карим, — сказал Джейк, оглядываясь. — Где он, кстати?
— Здесь, — откликнулся голос справа.
Из-за ящиков вышел невысокий смуглый мужик лет сорока, в светлой рубашке и потёртых джинсах. Лицо изрезано морщинами, борода седая, глаза тёмные, умные. В руках — термос и пластиковый стакан.
— Карим, — представился он, подходя к столу. — Переводчик. Говорю на арабском, английском, французском и немного русском. Если будут проблемы с местными, зовите меня.
— Ты откуда? — спросил Пьер.
— Из Египта. Но живу в Германии давно. Двадцать лет. — Карим налил себе чай из термоса, сел на стул рядом. — Здесь работаю полгода. Знаю всех пиратов по именам. Они меня тоже знают.
— И что они о нас думают?
Карим усмехнулся.
— Что вы мясо. Что корпорации платят вам копейки, а прибыль гребут миллионами. Что вы умрёте, а они продолжат ловить суда. — Он отпил чаю, посмотрел на Пьера. — Они не совсем неправы.
— Может, и так, — сказал Дюбуа. — Но пока мы живы, они дохнут.
— Это тоже правда, — согласился Карим.
Джейк засмеялся.
— Вот это по-нашему! Философия наёмника: я умру, но ты первый.
— Не философия, — сказал кто-то из глубины ангара. — Реальность.