Дэнни развернулся к нему.
— Но мы же не специально! Мы стараемся…
— Стараться мало, — оборвал Карим. — Для них ты враг. Ты пришёл на их землю с оружием. Ты говоришь — я защищаю торговлю. Они говорят — ты защищаешь тех, кто нас грабит. Это вопрос точки зрения.
— Но хуситы же террористы! Они стреляют по судам!
— Для вас террористы. Для них — борцы. Сопротивление. — Карим пожал плечами. — Кто прав? Зависит от того, с какой стороны смотреть.
Трэвис захлопал в ладоши.
— О, философия! Мне нравится. Но знаете что? Мне похуй, кто они для себя. Для меня они цели. Стреляют в нас — мы стреляем в них. Всё просто.
— Слишком просто, — сказал Михаэль.
— Простое работает.
Пьер молчал, слушал. Курил, смотрел на огонёк сигареты. Слышал, как каждый врёт себе по-своему. Дэнни — что они герои, что миссия важна. Трэвис — что ему всё равно, хотя не всё равно, просто прикрывается цинизмом. Джейк — шутит, чтобы не думать. Михаэль — помнит, молчит. Карим — видит обе стороны, но тоже ничего не может изменить.
Все врут. Себе, друг другу. Потому что правда слишком грязная.
Джейк повернулся к Пьеру.
— А ты что молчишь? Ты же легионер, ты такое видел. Как оно там, на суше? В горячих точках?
Пьер затянулся, выдохнул дым, смотрел на море.
— Грязнее, — сказал он коротко.
— Чем на воде?
— Да. На воде враг далеко, не видишь лица. Ракета прилетела, взорвалась, всё. На суше видишь. Глаза, лица, кровь. Слышишь крики. Чувствуешь запах. Грязнее.
Тишина.
— И что делать? — спросил Джейк.
— Делать работу. Приказ есть приказ. Идём на склад, взрываем, уходим. Если кто-то мешает — убиваем. Если кто-то случайно попал — тоже убиваем, потому что разбираться некогда. Потом командир напишет отчёт. В отчёте будет написано: операция успешна, цели уничтожены, потери минимальны. Ответственность спишут вниз. На нас. Если что-то пойдёт не так, виноваты будем мы. Не политики, не штаб. Мы.
Дэнни нахмурился.
— Но мы же выполняем приказ!
— Именно, — Пьер посмотрел на него. — Мы выполняем. Поэтому мы виноваты. Наверху всегда чисты. Внизу всегда грязные. Так работает.
Рено кивнул.
— Он прав. Я видел это в легионе. Операция в Мали. Нам сказали — зачистить деревню, там боевики. Пришли, начали зачищать. Оказалось, половина — не боевики, а местные, которых боевики силой держали. Но приказ выполнен, деревня зачищена. Отчёт красивый. А мы потом полгода в кошмарах просыпались. Но наверх похуй. Главное — цифры в отчёте.
Трэвис усмехнулся криво.
— Вот поэтому я не заморачиваюсь. Стреляю, кого скажут. Не думаю. Думать — больно.
— Не думать — тоже больно, — сказал Михаэль тихо. — Потом. Когда вернёшься. И вспомнишь.
Трэвис не ответил. Закурил новую сигарету.
Джейк вздохнул.
— Значит, через три дня идём убивать людей, которых не знаем, в стране, где нас никто не звал, ради денег корпорации, которой на нас насрать. Охуенная жизнь.
— Охуенная, — согласился Пьер. — Но ты подписал контракт. Я подписал. Все подписали. Теперь делаем, что сказали.
— А если я откажусь?
— Не откажешься.
— Почему?
— Потому что трус. Как и все мы.
Джейк вспыхнул.
— Какого хрена⁈
— Ты боишься больше суда, позора, потери денег, чем смерти на берегу, — Пьер посмотрел на него спокойно. — Поэтому пойдёшь. Не потому что храбрый. Потому что трусливый. Боишься признаться, что не можешь. Боишься, что другие скажут — сдрейфил. Боишься остаться без бабла. Вот и пойдёшь.
Джейк разинул рот, не нашёлся, что ответить.
Трэвис засмеялся.
— Бля, он тебя разьебал, как автомат во время чистки. Красиво.
Рено хмыкнул.
— Он всех нас разобрал по деталям. Мы все трусы. Идём, потому что боимся не пойти.
Дэнни встал резко.
— Это не трусость! Это долг, профессионализм!
— Называй как хочешь, — Пьер пожал плечами. — Суть одна. Мы полезем на чужой берег убивать чужих людей за чужие деньги. Не потому что хотим. Потому что так надо.
Он затушил сигарету, бросил в гильзу, встал.
— Я спать. Завтра тренировка. Надо выспаться.
Рено тоже встал.
— Пойду тоже.
Михаэль поднялся молча, ушёл первым.
Карим допил чай из термоса, посмотрел на оставшихся.
— Спокойной ночи, джентльмены. Не мучайте себя мыслями. Всё равно не передумаете.
Он ушёл.
Остались Джейк, Трэвис, Дэнни. Сидели молча. Джейк смотрел в пол. Трэвис курил, щурился. Дэнни стоял, сжав кулаки, смотрел на море.