Мотор завёлся. Колонна двинулась.
Пьер смотрел назад. Комплекс удалялся. Дым над ним. Чёрный, густой.
Где-то там дети сидят на матрасе, жуют шоколадку. Старуха качается на полу, проклинает тех, кто убил её семью. На стене рисунок: дом, солнце, дерево, человечки.
«Наша семья».
Больше нет.
Пьер отвернулся. Закрыл глаза.
Колонна ехала в темноту.
Глава 12
Курилка на кормовой палубе была просто куском ржавого железа под навесом, куда всех сносило после рейда. Узкая лавка, пара пластиковых стульев, ящик из-под патронов вместо стола, жестяная урна, забитая окурками. Лампа под потолком светила жёлтым, усталым светом, от которого лица казались ещё более серыми.
Жара почти ушла, но металл под задницей всё равно был тёплым. Воздух стоял тяжёлый: табачный дым, соляра, соль, чуть ли не привидевшийся запах пороха и копоти. Мозг ещё не совсем понял, что всё уже кончилось. Тело помнило.
Шрам сидел, привалившись спиной к переборке, и курил. Сигарета плавилась ровным огоньком, дым тянулся вверх, размазываясь под лампой. В пальцах всё ещё чувствовалась отдача винтовки, в плечах — тяжесть бронежилета, хотя броню он давно скинул. Организм по инерции держал режим «бой», как старый мотор, который ещё секунду ревёт после того, как ключ уже повернули.
— Ну что, официально молодцы, — протянул Джейк, сидя на ящике напротив и болтая ногой. — Ликвидировали важного бен Ладена местного разлива, склад снесли, пару домов сверху в подарок. Глобальная экономика может спать спокойно.
Он ухмыльнулся, но глаза были красные, усталые. Телефон он в руках вертел по привычке, экран не включал.
Рено сидел сбоку, на краю лавки, нагнувшись вперёд, локти на коленях. Огромные ладони держали сигарету аккуратно, как что-то хрупкое. Чёрная кожа поблёскивала в свете лампы, на предплечье белела выцветшая надпись: Legio Patria Nostra.
— Экономика, — хрипло сказал он. — Там, наверху, один ноль к другому нулю прибавится. А здесь — минус несколько человек. Баланс.
— Чего ты сразу ноешь, старик? — Трэвис откинулся на спинку пластикового стула, закинул руки за голову. — Всё было красиво. Зашли, положили, вышли. Без затяжного говна, без засад. Я вообще доволен.
На нём была та же футболка с флагом, только теперь она была в крови и серых разводах от пыли и пота. Улыбка никуда не делась. Она, кажется, вообще у него не уходила.
— Ну да, особенно красиво бабка у лестницы смотрелась, — бросил Рено. — С дырой в груди. Как на открытке.
— Она была между нами и выходом, — лениво отозвался Трэвис. — Между нами и теми, кто по нам стрелял. Плохая позиция. Не надо вставать между.
— Закрой ебало, Трэвис, — тихо сказал Михаэль уже теряя контроль.
Он сидел ближе к проходу, почти в тени, спина к стенке, ноги вытянуты. В руках — кружка с чем-то горячим, от неё поднимался слабый пар. Лицо — каменное. Глаза — светлые, выцветшие, как старая ткань.
Трэвис повернул голову, глянул, взвесил, стоит ли связываться, фыркнул и откинулся обратно.
— Да ладно вам, — вмешался Джейк, подняв руки. — Давайте не устраивать кружок морали «Синяя борода и друзья». Мы знали, куда идём. Нам рассказывали, что там. Со складами не живут.
— Нам рассказывали, — спокойно повторил Рено. — На брифинге. На картинке. На картинке не было детей. И раскладушек. И кастрюль.
— Они сами их туда привели, — раздражённо сказал Дэнни.
Он сидел чуть поодаль, на другом ящике, держа локти на коленях. Футболка висела на нём ровно, как на строевом. Даже после рейда он умудрился выглядеть почти аккуратно, только рукава были в бурых пятнах. Сигарету он держал так, словно давно уже отвык от этого жеста, но курил уверенно.
— Они сами смешивают гражданских с бойцами, — продолжил он. — Это тактика. Щит. Это не мы придумали.
— Это не отменяет дыр в этих гражданских, — буркнул Рено.
— Да хватит уже, — Джейк с силой выдохнул дым в сторону. — Мы что, теперь каждый раз будем разбор грехов устраивать? Мы сделали работу. Нас для этого сюда привезли. Всё.
— Ты сам-то веришь, что мы «правое дело» делаем? — спросил Рено, не глядя.
— Верю, — жёстко ответил Дэнни, подняв на него взгляд. — Да. Мы убираем тех, кто топит суда и прячется за мирными. Если их не остановить, пострадают не только те, кого они вокруг себя развели, но и те, кто вообще к этому региону не имеет отношения. В Европе, в Штатах, везде. Цепочка длинная.
— О, пошла лекция, — хихикнул Джейк. — Ща нам про глобализацию расскажут, подождите.