Пьер вышел из комнаты последним. В коридоре пахло пылью, кондиционером и старой краской. Спускаясь по лестнице, он ещё раз прокрутил в голове услышанное.
Сначала докладывать, потом стрелять. Сначала протокол, потом жизнь. Сначала страховка, потом все остальные.
На улице солнце уже окончательно поднялось. Жара ударила в лицо, как открытой ладонью. В порту кричали, ругались, гудели, шипели. Всё было на своих местах. Только где-то над этой всей ржавой, шумной и вонючей реальностью тихо висел чей-то отчёт, где их сегодняшние действия уже были записаны. Осталось только подставить даты и подписи.
Он закурил новую сигарету и пошёл к катеру. Рутинный конвой. Обычный выход. Ничего особенного.
Такие выходы очень любят превращаться в то, о чём потом пишут в газетах. Если выжил.
Ночь начала расползаться по воде ещё до того, как они вошли в пролив.
Сначала свет просто стал более плоским. Солнце опустилось за дымку над йеменским берегом, и всё вокруг потемнело, как будто кто-то убрал пару лишних ламп. Потом небо стало серым, вода — свинцовой, огни берега замигали дрожащими точками. Где-то справа, далеко, шли танкеры, оставляя за собой жирные световые дорожки. Где-то слева мелькали огни рыбацких лодок — тёплые, жёлтые, не по морскому мягкие.
Их катер шёл впереди конвоя, чуть в стороне. Контейнеровоз и балкер тянулись за ними двумя темными громадами, прожекторами выхватывая из ночи свои собственные куски моря. На мостике было тесно: карты, мониторы, рация, запах кофе и пота. Под ногами вибрировал металл — двигатели работали ровно, без сбоев.
Шрам сидел выше, на верхней площадке, привязанный к перилам страховочным фалом. Перед ним, на треноге, стояла винтовка. Рядом — тепловизионный монокуляр, бинокль, блокнот с несколькими жирными пометками. Ветер бил в лицо тёплой стеной, пахнул солью, дизелем и чем-то далёким, горелым с берега.
Под ним, в рубке, голоса то поднимались, то стихали. Маркус и капитан контейнеровоза обсуждали скорость и курс, Карим время от времени что-то переводил, вставляя короткие комментарии: «он нервничает», «говорит, что в прошлый раз здесь стреляли», «просит держаться ближе к центру фарватера».
— Как? — голос Маркуса пробился через шум ветра по внутренней связи.
Он нажал кнопку на гарнитуре.
— Пока тихо, — ответил. — Рыбаки на правом борту, пара лодок далеко слева. Ничего, что похоже на серьёзное.
— Смотри за правым, — сказал Маркус. — Там в прошлый раз пытались зайти. И если что-то покажется странным — сначала доклад.
«Сначала доклад», — повторил про себя Шрам. Прекрасное новое слово.
Он опёрся щекой о приклад, провёл прицелом по линии горизонта. Чёрные силуэты лодок, редкие огоньки. Одна из судёнышек тащилась чуть быстрее остальных, вспарывая носом воду, но пока шла параллельным курсом. На навесу — лампа, в очертаниях людей не было ничего особенного: фигуры в белом, тёмные головы, ровные движения.
Чуть ниже скрипнула дверь. На площадку вылез Стивен Хортон — наблюдатель клиента. Куртка с логотипом компании, на шее бинокль, в руках блокнот. Лицо бледное, аккуратное, как у банковского клерка, которому вдруг показали настоящую кровь.
— Можно? — спросил он, хотя и так уже прошёл внутрь.
— Если не залезешь мне в линию огня, можешь даже станцевать, — сказал Пьер, не отрываясь от оптики.
Хортон встал чуть в стороне, ухватился за перила, чтобы не качало, и поднял бинокль.
— Местность, где часто бывают инциденты, да? — сказал он после паузы. — Здесь же было несколько атак за последние месяцы.
— Здесь, там, дальше, ближе… — отозвался Шрам. — Для них весь пролив — один большой банкомат.
Хортон хмыкнул.
— Нам говорили, что вы профессионалы, — сказал он. — Что после того, что произошло в прошлый раз, вы будете особенно… аккуратны.
— Нам тоже много чего говорили, — сказал Пьер. — В основном про протоколы.
Он почувствовал на себе взгляд, но снова не оторвался от прицела. Дисциплина. Сначала море, потом разговоры.
Внизу, на мостике, рация зашипела. Карим поднял голову, ловя знакомые звуки.
— Что там? — спросил Маркус.
— Местный канал, — ответил переводчик. — Кто-то обсуждает «два больших корыта» в проливе. Классика.
— Про координаты говорят? — вмешался Михаэль.
— Не напрямую, — сказал Карим, прислушиваясь. — Но…
Он нахмурился.
— Слышал имя какого-то командира. Того же, что был упомянут в отчёте за прошлый месяц. Кажется, это та же группа.
— Хорошо, — сказал Маркус. — Пусть думают, что нас не слышно. Но за ушами держи.