— Пустой, — механически повторял один, заглядывая в разгрузки и поясные сумки. — Телефоны, флешки, любые записи, камеры, носимые регистраторы.
С Пьера сняли гарнитуру, забрали маленький диктофон, который он таскал больше по привычке, чем по нужде. Джейк расстался с любимым складным ножом, спрятанным в ботинке; охранник нашёл его за тридцать секунд, даже не торопясь.
— Ты хорош, — сказал Джейк, когда тот поднял нож между двумя пальцами.
— Ты хуже, — ответил тот. — Слишком очевидно.
Трэвиса попросили снять цепочку с шеей, хотя на ней не было ничего, кроме крестика. Тот чуть не взвился.
— Слышь, это не оружие, — сказал он, повернувшись к охраннику. — Это, мать его, символ.
— Символ слишком тяжёлый, — сухо ответил тот. — Если ударить по затылку, будет травма. Положи в коробку, получишь назад.
— Не спорь, — вмешался Маркус.
Трэвис сплюнул в сторону, но цепочку снял. Положил в ящик, глядя так, будто в него скинули кого-то живого.
Хортона, который шёл чуть позади, тоже остановили, но с ним обращались осторожнее. У него в руках было письмо с логотипом клиента, и двое из гражданских, увидев его, сразу смягчились.
— Мистер Хортон, — сказал один, — для вас уже подготовлено помещение для работы. Нам нужно будет также снять копии с ваших записей, но доступ к материалам останется у вас.
— Разумеется, — кивнул тот. — Я здесь именно за этим.
Он бросил короткий взгляд на Пьера. В нём было что-то вроде неловкого сочувствия. Как у врача, который знает, что сейчас будет резать живьём, но искренне считает, что так надо.
После КПП их погнали по территории, как организованную экскурсию, только без экскурсовода. Бетонные дорожки, заборы с колючкой, контейнеры, ангары, куча всякого железа. Утро уже по-настоящему наступило, солнце вылезло из-за крыши, хозяйски наваливаясь жарой. Пот пошёл по шеям и спинам, но никто не жаловался. Жаловаться было некому и незачем.
Жилой блок «Си-три» оказался длинным прямоугольным зданием в два этажа, выкрашенным в унылый бежевый. Окна с решётками, двери металлические, внутри — запах дешёвого моющего и давно не проветривавшегося кондиционера. На входе — опять охрана, уже без улыбок.
— Медосмотр, — объявил один из людей в костюме. — Стресс-протокол. Нужно зафиксировать состояние каждого сразу после инцидента. Это в ваших же интересах.
— В наших интересах сейчас душ и кровать, — тихо заметил Рено. — Всё остальное потом.
— Душ будет после, — пообещал тот. — Кровати тоже.
Он повернулся к Маркусу.
— Начнём с вас и стрелка. Остальные — в комнате ожидания.
Комната ожидания была бывшей столовой. Столы, стулья, какой-то автомат с водой в углу. Окна закрыты жалюзи, свет шёл из ламп. В углу телевизор без звука, на экране уже бегущая строка: что-то про пожар в Красном море, кадры с дрожащей картинки какого-то рыбака.
Джейк уставился на экран, потом отвернулся.
— Быстро, — сказал он усмехаясь. — Даже пуля не успевает так быстро, как эти.
— Видео с телефонов скинули на берег ещё до того, как пожар потух, — сказал Карим. — Там всегда кто-то снимает. Всегда.
— Хоть кто-то делает свою работу быстрее нас, — пробурчал Трэвис.
Пьера увели в отдельный кабинет. Узкая комната, стол, два стула. На стене — камера под потолком, красный огонёк. За столом уже сидел человек в белом халате, поверх которого была надета та же серая жилетка безопасности. Медик и надсмотрщик в одном флаконе.
— Садитесь, — сказал он, кивая на стул напротив. — Мы начнём с простого. Пульс, давление, зрачки, базовые параметры. Потом пару вопросов по поводу самочувствия, сна, реакции. Это стандартный стресс-скрининг.
— Угу, — сказал Пьер, садясь. — А камера для чего? Чтобы посмотреть, как у меня бегают зрачки?
— Камера для фиксации процесса, — ровно ответил тот. — Чтобы никто потом не говорил, что мы что-то придумали.
Он достал тонометр, манжету.
— Руку, пожалуйста.
Пьер протянул руку. Манжета сжалась, воздух зашипел. Медик смотрел на циферблат, потом на лицо Шрама.
— Давление в норме, — сказал он. — Пульс чуть повышен, но в рамках допустимого для такой ситуации. Зрачки…
Он светанул фонариком в глаза.
— Нормальная реакция. Травм, жалоб нет?
— Пощупай, может, найдёшь, — сказал Пьер. — Сам не заметил.
Тот не усмехнулся.
— Бессонница, навязчивые мысли, приступы паники, — продолжал он чеканить. — Были раньше? Есть сейчас?