— Аднан любит красиво говорить, — добавил Карим. — Его иногда пускают на местные радио и видео. У него много слов про «сопротивление» и «борьбу с западной оккупацией». Хасан почти не говорит. Он просто считает деньги.
— Задача первой операции, — продолжил Блэйк, — будет простой. Насколько вообще такие вещи бывают простыми. Вылазка малой группы в район вот этой деревни, — он обвёл кружком участок побережья, — постановка мины замедленного действия под один из их складов и, при возможности, устранение Хадри. Без демонстративных жестов, без флагов и лозунгов. Просто так, чтобы у тех, кто спонсирует эти игры, стало чуть меньше людей, через которых можно вести дела.
— А нам за это что? — спросил Джейк. — Кроме удовольствия.
— Двойная ставка за рейд, — ответил Блэйк. — Плюс индивидуальные бонусы при подтверждённой ликвидации ключевых фигур. Страховка по повышенному коэффициенту. И…
Он чуть помедлил.
— И негласная гарантия, что в случае дальнейших инцидентов вас не станут автоматически выставлять «проблемной командой». Люди, которые делают грязную работу, полезны. Пока делают её хорошо.
— То есть, если мы ещё раз что-нибудь взорвём, нам это припомнят чуть позже, — резюмировал Трэвис.
— Примерно так, — кивнул Блэйк.
Дэнни поднял руку. Жест получился почти военным.
— Да? — повернулся к нему британец.
— Я хочу понять, — сказал Дэнни, тщательно подбирая слова. — Всё это подаётся как «сдерживание угрозы», «удары по источникам». Но по факту мы идём на территорию тех, с кем формально не в состоянии войны, и убиваем людей, которых никто официально не объявлял преступниками.
Он выдержал взгляд.
— Это всё ещё охрана? Или мы уже перешли линию?
Карим тихо выдохнул, опустив глаза. Рено чуть покосился на американца, но не вмешался.
Ответил Маркус:
— Линию мы перешли давно, — сказал он. — Ещё когда начали сопровождать суда с пушками на борту. Всё остальное — детали.
Он посмотрел на Дэнни спокойно:
— Хочешь назвать это войной — называй. Хочешь продолжать верить, что мы «защищаем торговые пути», — верь. Факт в том, что они уже убивают людей, которых никто официально не объявлял их врагами. Экипажи, пассажиров, случайных рыбаков. Мы просто делаем это профессиональнее.
— Это не ответ, — тихо сказал Дэнни.
— Это единственный ответ, который у нас есть, — вмешался Михаэль. — Ты можешь уйти. Никто тебя не держит. Но если останешься, вопрос «перешли мы линию или нет» будет каждый раз вставать между тобой и прицелом. А это опасно.
Дэнни сжал челюсти, но кивнул.
— Я не ухожу, — сказал он. — Просто хочу, чтобы все называли вещи своими именами.
— С этим всегда проблема, — сказал Карим. — Для кого-то вы будете «наёмными убийцами», для кого-то — «щитами цивилизации». От того, как вы называете себя сами, в таких играх мало что зависит.
Блэйк слегка поднял руку, возвращая разговор к цели.
— Важный момент, — сказал он. — В любом случае вы не проявляете инициативу за рамками плана. Никаких самодеятельных казней, зачисток, «наказания виновных» и прочей романтики. У нас и так достаточно врагов. Нам не нужны ещё и свои берсерки, про которых потом будут снимать документалки.
— Это ты сейчас на кого смотришь? — оживился Джейк. — На Трэвиса или на меня?
— На всех, — спокойно ответил Блэйк. — Но кое-кто из вас знает, что я имею в виду.
Пьер чувствовал, как слова ложатся слоями: карта, лица, деньги, «сдерживание», «гарантии». Всё это он уже видел. В Африке, на Балканах, в тех местах, о которых потом лучше было не вспоминать при людях. Названия менялись, схемы оставались.
— У нас будет право отказаться от конкретной операции? — спросил он.
Блэйк посмотрел на него внимательнее.
— Формально — да, — сказал он. — В рамках разумного. Если вы считаете, что план неработоспособен, что риски неоправданны, вы можете сказать об этом. И мы обязаны будем это учесть.
Он наклонил голову:
— Неформально же вы понимаете: если вы начнёте отказываться от каждой сложной задачи, вами займутся другие. Более сговорчивые. И, поверьте, последствия будут хуже для всех.
— То есть нас не заставляют, — сказал Пьер. — Просто ставят в такие условия, где «добровольно» — единственный вариант.
— Добровольно мы все пошли в эту работу, — заметил Маркус. — Не надо делать вид, что нас сюда силком привезли.