Рассвело быстро, как всегда в тропиках. Небо из чёрного стало серым, потом розовым, потом ослепительно синим за пять минут. Солнце выскочило из-за горизонта, ударило в глаза, начало нагревать воздух. К семи утра было уже тридцать пять, к восьми — сорок два. Внутри БТР пекло как в духовке, броня раскалялась, воздух стоял мёртвый. Легионеры сидели молча, пили воду маленькими глотками, терпели. Некоторых мутило, выблёвывали в пакеты, мат сдавленный, запах рвоты добавлялся к вони солярки.
Шрам сидел у люка, смотрел в щель наружу. Пустыня тянулась бесконечно — песок красноватый, камни чёрные, кусты колючие редкие, акации скрюченные. Иногда мимо проносились деревни мёртвые, покинутые — глинобитные дома с провалами вместо окон, заборы разрушенные, колодцы засыпанные. Жизнь ушла отсюда, осталась пустота, страх, война. Дорога петляла, огибала дюны, спускалась в вади пересохшие, поднималась обратно. На обочинах валялся мусор войны — остовы машин сгоревших, воронки от снарядов, обгорелые покрышки, гильзы.
Первый контакт случился в восемь двадцать, на семьдесят втором километре. Колонна проходила узкое место между двумя дюнами высокими, дорога сжималась до пяти метров, идеальная засада. Сапёры впереди прошли, доложили чисто, колонна двинулась. И тут с гребня левой дюны ударил пулемёт, длинная очередь, трассеры прошили воздух, били в головной джип сапёров. Лобовое стекло вдребезги, джип свернул, врезался в обочину. Второй пулемёт с правой дюны, крест огня, бил по второму джипу. Тот развернулся, пытался уйти, получил в колесо, встал.
— Контакт! Засада! — орал кто-то в рацию.
БТР Шрама остановился резко, легионеров внутри кинуло вперёд, ударились о стенки, о ящики. Башня завращалась, пушка подняла ствол, дала очередь по левой дюне. Снаряды двадцатки рвались на песке, фонтаны пыли, но пулемёт стрелял дальше. Второй БТР обошёл справа, дал по правой дюне. Грузовики остановились, легионеры выскакивали, ложились у колёс, отстреливались.
— Снайперам, высадка! — приказ Леруа по рации. — Подавить огневые точки!
Люк БТР открылся, Шрам вылез первым, прыгнул на песок горячий, обжигающий через перчатки. Побежал к обочине пригнувшись, упал за камень большой, вытащил СВД из чехла. Ларош справа, Мартинес слева, тоже заняли позиции. Пулемёты били, пули свистели над головами, били в камни, высекали искры.
Русский поднял винтовку, посмотрел в оптику. Левая дюна, гребень, метрах в трёхстах. Видел вспышки пулемёта, силуэты двоих боевиков — один стреляет, второй подаёт ленту. Прицелился в стрелка, компенсация на ветер слабый, на расстояние. Выдох, пауза, спуск. Выстрел, отдача. Глушитель сработал, звук приглушённый, но всё равно слышный. Смотрел в оптику — стрелок дёрнулся, упал назад, исчез с гребня. Подносчик схватил пулемёт, попытался продолжить. Шрам досылал патрон, прицелился заново, выстрел. Попал в плечо или грудь, подносчик упал тоже.
Пулемёт на левой дюне замолчал. Оставался правый. Ларош работал по нему, два выстрела, пулемёт захлебнулся, затих.
— Огневые точки подавлены! — доложил Шрам в рацию.
— Пехота, вперёд! Зачистить дюны! — командовал Леруа.
Два отделения побежали к дюнам, разделились, полезли вверх по склонам. Добрались до гребней, короткие автоматные очереди, крики. Через минуту доклад:
— Левая дюна чиста! Четверо убитых боевиков, пулемёт ДШК трофейный!
— Правая чиста! Трое убитых, РПК!
Колонна двинулась дальше. Сапёры пересели в целые машины, раненых из подбитых джипов погрузили в БТР, трупов двое — водитель и наводчик первого джипа, накрыли брезентом, положили в грузовик. Первые потери, даже до города не доехали.
Шрам залез обратно в БТР, винтовку вытер — песок везде, в механизмах, на стекле оптики. Два патрона использовал, осталось шестьдесят восемь. Нормально. Впереди ещё долгий день.
Ехали дальше, осторожнее теперь, медленнее. Каждую дюну проверяли, каждый поворот. Находили ещё мины — пять штук на протяжении тридцати километров. Обезвреживали или подрывали. Ещё одна засада на сотом километре — снайпер одиночный, выстрелил из кустов, попал в лобовое стекло грузовика, не пробил, бронестекло выдержало. Мартинес засёк вспышку, ответил, снайпер свалился из кустов, больше не стрелял.
К девяти тридцати вышли на последний отрезок, двадцать километров до Киддаля. Дорога прямая, открытая, видно далеко. На горизонте появился город — серое пятно на красном песке, минарет мечети торчал иглой в небо. Колонна остановилась в десяти километрах, развернулась для атаки. БТР выдвинулись вперёд, грузовики остались сзади, миномёты сняли с платформ, установили, навели стволы по координатам.