Дергаю за ручку, распахиваю деревянную дверь, оглядываюсь по сторонам. Но встречаю лишь тишину. В помещении царит полумрак; единственным источником света служат лишь небольшие железные бра.
С глубоким вздохом я заправляю за ухо выбившийся черный локон, выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Неизвестность щекочет мне нервы. Но не успеваю я сделать и двух шагов, как из тени появляется фигура и встает прямо передо мной.
– Ой! – вскрикиваю я от испуга.
Держа руки в карманах, на меня внимательно смотрит Тристан; его взгляд тяжелый, точно камень.
– Ты напугал меня. – Я облизываю пересохшие губы и тут же отступаю к закрытой двери, пряча кинжал за спину. – Ч-что ты здесь делаешь?
Вздернув подбородок, он приближается:
– Что ты там прячешь, маленькая лань?
Возмущение закрадывается в самую душу, и я невольно напрягаю плечи:
– Тебя это не касается. Что ты делаешь в моих покоях?
Тристан приподнимает темную бровь.
– В твоих?
– Да, в моих. Или ты видишь здесь других дам?
Он оглядывается по сторонам.
– Нет, не вижу ни одной.
Его оскорбление пронзает мне грудь. Какой же он несносный.
– Видимо, не зря о тебе столько гадостей говорят.
Его поза тотчас меняется, плечи напрягаются. Сама его аура как будто превращается в тьму и опасность.
Удивительно, насколько переменчиво его настроение. Он так быстро переходит от невозмутимости к сварливости – если так можно назвать его состояние, – что у меня волосы поднимаются дыбом, а интуиция требует соблюдать осторожность.
– Может, это и твои покои, но замок все равно мой. А вместе с ним – эти залы, – шипит он, подойдя ко мне так близко, что его дыхание щекочет лицо. – Глупо полагать, что отсутствие у меня титула короля дает тебе право не преклоняться передо мной.
У меня перехватывает дыхание, и слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их проглотить:
– Я преклоняюсь перед теми, кто этого заслуживает.
Ухмыляясь, Тристан прижимается ко мне всем своим телом, вызывая прилив жара и разгоняя сердцебиение. Его рука скользит по рукаву халата, оставляя на коже приятные ощущения – и это несмотря на то, что внутри меня кипит отвратительная смесь ненависти и страха перед тем, что он увидит оружие, спрятанное у меня за спиной.
– А я ведь могу заставить, – мурлычет он.
У меня раздуваются ноздри, страх оплетает мой позвоночник, словно розовая лоза, колющая меня шипами в надежде предостеречь.
Но я игнорирую свою интуицию.
– Можешь попробовать.
Его ладонь перемещается по моему плечу, пока не встречается с плотью – от этого прикосновения в животе вспыхивает пожар.
– Твои действия неуместны, – хриплю я.
Его пальцы ласкают ключицы, потом поднимаются и обвивают горло. Большой палец прижимается к подбородку – от этого давления моя голова запрокидывается, и я вынужденно встречаюсь с его нефритово-зелеными глазами.
Сердце от волнения замирает, внизу живота оседает что-то тяжелое.
– Хм… – Его нос прикасается к моей щеке и движется дальше, пока не упирается в ухо. – Полагаю, скоро ты убедишься, что правила приличия меня мало волнуют.
Другой рукой он хватает меня за талию – от тепла его прикосновений, проникающего сквозь тонкий шелк ночного халата, рябит в глазах. Я все крепче сжимаю спрятанные за спиной ножны.
Я бы с ним справилась.
Он потерял бдительность, а это значит, что нож в считанные секунды прорежет его кожу и погрузится в вены.
Только я проделала весь этот путь не для того, чтобы наследить, и не позволю глупым эмоциям затуманить рассудок.
Внезапно по моей голени разливается острая боль. Ноги подкашиваются. Сильными руками Тристан ловит меня и надавливает рукой так, чтобы я опустилась.
Меня распирает от горькой досады, когда колени болезненно ударяются о блестящий кафельный пол, а кинжал со звоном падает на пол.
Глаза Тристана перемещаются на оружие.
– Любопытно, – качает он головой.
В груди полыхает ярость; от раздражения я скрежещу зубами.
– Такой вид мне нравится больше, – воркует он, глядя на меня сверху вниз. – На коленях, с вздымающейся грудью, раскрасневшимся лицом и глазами, обращенными к своему повелителю. – Он тянется вниз, хватает пальцами мой подбородок и рывком поднимает голову вверх – так, что мышцы на шее болезненно натягиваются. – Пусть это послужит тебе уроком, маленькая лань. Не забывай свое место.
– И где же оно? – с трудом выдавливаю я, пока тело сотрясается от бурлящего в жилах гнева.