То же самое произошло и с остальными.
– Конечно, тебе не понять, – протягиваю я, постукивая пальцем по виску. – Какой же я глупец.
– Может, вернемся к делу? – вздыхает Майкл, взъерошивая пальцами каштановые волосы. – Детали его смерти уже неважны.
– Майкл! – всхлипывает мать, все еще прижимая к глазам платок.
Тут же я разворачиваюсь к ней, наклоняюсь и прикасаюсь ладонью к острому выступу ее скул. Со вздохом она поднимает на меня блестящие глаза. Я пытаюсь смахнуть слезинки, но, прикоснувшись к коже под ее глазом, вмиг отстраняюсь, переводя взгляд на свою руку.
В груди распространяется жар: я понимаю, что подушечки пальцев остались сухими. Сухими, как кость.
Актеры. Все они лишь актеры.
– Матушка, – цыкаю я. – Кончайте драматизировать. Еще одна фальшивая слеза, и вы покроетесь морщинами. – Подмигнув, я похлопываю ее по щеке.
Расправив плечи, я вдруг замечаю, что мы стали объектами всеобщего интереса. Что ж, ни для кого не секрет, что между ней и мной любви никогда не было.
С лучезарной улыбкой я разглядываю каждого из присутствующих. В воздухе витает напряжение – даже лорд Реджинальд, один из членов Совета, не может усидеть смирно в своем кресле с бархатной спинкой.
– Ладно, расслабьтесь, – продолжаю я утомленно. – Ничего предосудительного я делать не стану.
Лорд Реджинальд усмехается, тем самым привлекая мое внимание.
– Хотите что-то добавить, Реджинальд?
Тот прочищает горло, но румянец на его щеках все равно выдает нервозность, которую он так старательно пытается скрыть.
– Простите мою недоверчивость, Тристан.
Я вздергиваю подбородок:
– Ты забыл «ваше высочество».
Еще не успев склонить голову, Реджинальд поджимает губы:
– Прошу прощения, ваше высочество.
С раздражением – настолько явным, что челюсть начинает ходить ходуном, – я вглядываюсь в его черты. Реджинальд всегда был одним из самых слабых членов Совета, озлобленным и завистливым по отношению к другим. Еще в молодости он переметнулся на сторону Майкла и стойко наблюдал за всеми пытками, которым на протяжении многих лет я подвергался от рук своего брата и его своры.
Но я уже не ребенок, и теперь им не удастся надо мной измываться.
Ксандер щиплет пальцами переносицу:
– Сир, прошу вас, вам нужна жена, а вашему народу – королева.
– Она у них есть, – отчеканивает Майкл, кивая в сторону матери. – Я не намерен жениться.
– Жениться не значит остепениться, – вздыхает Ксандер. – Вы просто поймите: эти законы… они как гены – передаются из поколения в поколение. Не взять жену – значит выставить себя слабаком.
– Если ты боишься не справиться, брат, сделай одолжение – исчезни, – добавляю я, взмахивая рукой.
Глаза Майкла сужаются, он смотрит на меня с глумливой ухмылкой:
– И на кого же ты предлагаешь оставить Глорию Терру? На тебя?
Со всех концов стола раздаются смешки – во мне напрягается каждая жила, сердце заходится от желания продемонстрировать свою силу и власть.
Но длинная стрелка деревянных часов отвлекает меня своим стрекотанием.
Близится ужин.
Нервозно перебирая пальцами взъерошенные черные волосы, я на шаг отступаю к массивным дубовым дверям:
– Что ж, приятно было побеседовать, но, к глубокому прискорбию, наше общение мне наскучило.
– Тебя никто не отпускал, Тристан, – выпаливает Майкл.
– Твое позволение мне не нужно, брат, – усмехаюсь я, чувствуя рокот гнева в груди. – Плевать я хотел на тех несчастных, кому выпадет участь терпеть твои издевательства.
– Как непочтительно, – шипит Ксандер, качая головой. – Ваш брат – король.
С ухмылкой, медленно расцветающей на губах, я пристально смотрю на Майкла; предвкушение бурлит в моих венах.
– Что ж. – Я склоняю голову. – Да здравствует король.
Глава 1
– Ты отбываешь поутру.
Мой дядя потягивает вино; его взгляд, подобно стрелам, скользит по столу и пронзает мне грудь. Ласковым человеком он никогда не слыл, но тем не менее этот мужчина – моя семья, и у нас с ним одна цель на двоих.
Отомстить семье Фааса за убийство моего отца.
Мы все предусмотрели, спланировали до мелочей, чтобы в нужный момент, когда коронованному принцу понадобится жена, я оказалась рядом и приняла его предложение.
И вот наконец-то мы получили известие.
Время настало.
Браки по расчету, пусть пока и нередкие, в последние годы понемногу выходят из моды. Все-таки на дворе 1910 год, а не 1800-й, а это значит, что во всех книгах – и даже здесь, на захудалых улочках Сильвы, – люди женятся по любви.