– Мы теперь друзья, маленькая лань? – спрашиваю я.
– Прекрати так меня называть.
Сара окидывает меня строгим взглядом, отчего сердце начинает бешено колотиться, как будто радуясь ее раздражению.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком настойчива?
– А ты грубиян, – отчеканивает она.
– Знаешь, чрезмерная требовательность – это не лучшее качество для королевы-консорт. Возможно, тебе стоит поработать над ним до того, как начнутся курсы этикета и из тебя станут его выбивать.
Ее шаги замедляются, и она поворачивается ко мне лицом.
– Выбивать? Но…
Глядя на меня, Сара смолкает. Я чувствую, как растет напряжение – оно появилось даже раньше, чем ее взгляд задержался на шраме. Этот взор сковывает меня до боли в легких, но я лишь упиваюсь чувством дискомфорта.
– Не переживай, – я постукиваю пальцем по зазубренной плоти на брови. – Он появился не из-за дурных манер. Во всяком случае, не моих.
Сара кивает, но глаз не отводит:
– Спасибо за совет.
Я уже хочу пойти дальше, но она протягивает руку и хватает меня за запястье. Мой взгляд опускается к нашим рукам, и я чувствую, как по венам разливается тепло.
– Расскажи мне о мятежниках, – просит она.
Я поворачиваюсь к ней лицом, но руку высвобождать не спешу. Вместо этого прогуливаюсь взглядом по ее фигуре, начиная с кончиков черных локонов и глаз цвета темного шоколада и заканчивая декольте, которое выглядывает из-под кроваво-красного платья.
Возбуждение накатывает волной, стоит только представить, как я разрываю платье на ее груди и скольжу своим членом по ее вздымающемуся бюсту, пока не схожу с ума от желания кончить.
Отпустив мою руку, она слегка отступает. Подбородок ее приподнимается – так происходит всегда, когда она становится дерзкой. Это движение подчеркивает длину ее шеи, вызывая необузданное желание оставить на ней отпечатки пальцев, подобно краске на холсте.
Медленно я вынимаю изо рта незажженную сигарету, закладываю ее за ухо и встречаюсь с ней взглядом:
– А что бы ты хотела узнать?
– Все. Мне бы хотелось… Стой. – Она хмурит брови. – И ты даже не собираешься со мной спорить? Не скажешь, что я не должна говорить о них и задавать вопросы?
Я склоняю голову:
– А должен?
– Другие так и сказали. Просто… – Она прикусывает нижнюю губу.
От одного взгляда на Сару, кусающую свою плоть, во мне вспыхивает жгучее желание. Я даже не успеваю опомниться, как уже направляюсь к ней. Сара отступает, но возбуждение от этого нарастает с новой силой. Я не останавливаюсь до тех пор, пока она не оказывается под каменными сводами окна, прижатая к зелено-желтым витражам.
Она смотрит то на меня, то в коридор, точно боится, что кто-то пойдет мимо и застукает нас.
Как же приятна ее реакция.
Эта маска, которую она надевает для окружающих, спадает, как только мы остаемся наедине.
– Я не другие, маленькая лань. – Я подхожу еще ближе.
Желтые крапинки в ее глазах доводят меня до дрожи. Я подношу руку к ее щеке, ласкаю кожу тыльной стороной пальцев, наслаждаясь ее трепетом. Она вздрагивает – то ли от прикосновений, то ли от холода, исходящего от металлических колец.
– Было бы обидно загубить столь пытливый ум, – бормочу я. – Да и мне не хочется его подавлять. Лучше разложить его на кусочки и посмотреть, какие еще вопросы я смогу отыскать.
Ее руки перемещаются за спину и упираются в окно. Тени и цвет витража рисуют прекрасный ореол вокруг ее тела, будто она божество в человеческом обличье, явившееся на землю, чтобы искусить меня и удержать от жестоких поступков.
Хотя я уже знаю, что и она далеко не ангел.
Мои пальцы продолжают спускаться, пока не прикасаются к ее шее. Я жду, что она отстранится, но она не отходит. Вместо этого наклоняет голову, как будто мечтая о моих руках.
– Ты слишком мне доверяешь, раз спрашиваешь о мятежниках и надеешься, что я не брошу тебя в подземелья и не закую в цепи.
Ее пульс трепещет под моим большим пальцем, возбуждая меня все сильнее. Мышцы сокращаются при виде реакции, которую Сара так старательно пытается скрыть.
– Ты бы не рискнул, – шепчет она.