– Ты так уверена? – Я крепче сжимаю ее горло, желая почувствовать биение пульса, и шепчу ей на ухо непристойности: – Ты бы изумительно смотрелась в цепях. Прикованная к стене и молящая о пощаде.
Ее зрачки расширяются – от этого вида у меня сводит яйца, а член начинает пульсировать, упираясь в ткань брюк. Я спускаю руку на ее талию и подталкиваю к окну, пока она не упирается в арку, а наши тела не оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Тебе нельзя ко мне прикасаться, – шепчет она. – Если кто-то увидит… нас могут казнить.
– И что ты собираешься делать? Вытащишь свой маленький кинжал и попытаешься меня обескровить? – спрашиваю я, прижимая ее к стене. – Или будешь продолжать играть в игры? Я ведь знаю, что ты не такая уж и паинька. – Ее ладони перемещаются мне на грудь, пальцы впиваются в черную тунику. Я наклоняюсь, скольжу носом по пробору, вдыхая нежный цветочный аромат волос. – Я знаю, что ты пытаешься скрыть.
Я больше не могу себя контролировать. Каждая частичка тела неистово рвется к ней, мечтает схватить ее, трахнуть, наложить клеймо и оставить себе – что совершенно безумно, ибо она мне даже не нужна.
– Не нужно от меня прятаться, маленькая лань.
– Я не прячусь, – мурлычет Сара, едва касаясь моих губ. – Я просто возмущена.
Внезапный звук приближающихся шагов отрывает нас друг от друга. Ее пальцы впиваются в тонкую цепочку на ее шее.
Я отстраняюсь, мысленно себя проклиная. Зачем я трогал ее посреди коридора?
Зачем вообще начал?
Сара права. Нам бы не удалось избежать катастрофы, прознай кто-нибудь об этой интрижке. Мой брат не упустит случая взять меня под стражу и предать смерти. Конечно, он бы не смог убить меня – я бы исчез прежде, чем он успел бы объявить о суде, – однако побег в Тенистые земли никаким образом не помог бы мне добиться поставленных целей.
Гнев пронизывает меня, как ураганный ветер. Я окидываю взглядом леди Битро: «Она что, нарочно меня околдовывает?»
– Может хватит на меня таращиться? – шипит она.
– Следи за языком, – огрызаюсь я. – Ты с принцем разговариваешь.
Сара кривит губы:
– Ты точно сумасшедший.
Я стискиваю зубы, раздражение царапает мне нутро.
– Ваше высочество, – от каменных стен отражается низкий бас. К нам направляется королевский стражник. Он останавливается рядом и отвешивает поклон.
– Что-то нужно? – шиплю я ему.
Его взгляд мечется между нами:
– Я помешал?
Меня распирает от раздражения, но прежде чем я успеваю ему нахамить, леди Битро выходит вперед. Ее энергия в мгновение ока превращается в нечто более грозное. В нечто более царственное.
Ее голова высоко поднята, спина ровная – она выглядит как королева, которой ей предстоит стать.
– Кто ты такой, чтобы допрашивать принца?
Член пульсирует с такой силой, что мне приходится сдерживать стон.
Глаза стражника сужаются, и он показывает на свою грудь:
– Я командир королевской армии.
– А она твоя новая королева, – отчеканиваю я, встав перед Сарой.
Страж поглядывает то на меня, то на нее, и только тогда до меня вдруг доходит, что он, скорее всего, видел больше, чем я подумал.
Я отряхиваю рукав черной туники, досадуя, что приходится выкраивать время на решение этого недоразумения.
– Как твое имя?
– Энтони.
– Энтони, – улыбаюсь я. – Тебя кто-нибудь ожидает?
Тот качает головой; в его глазах, подобно желтым языкам пламени, бушует осторожность.
– Вот и замечательно. Тогда ты пойдешь со мной. Я как раз собирался поговорить с одним из стражников о неотложном деле. Это касается безопасности. – Я склоняю голову в сторону леди Битро: – Миледи, надеюсь, вы найдете дорогу к моему брату?
Сара смотрит на меня так долго, что я начинаю понимать: она знает, что я собираюсь сделать. При этом я рассчитываю, что она вмешается и предотвратит инцидент, как поступил бы любой другой.
Но она лишь делает легкий реверанс, не отрывая от меня взгляда:
– Ваше высочество.
А потом уходит.
Глава 12
До сих пор не перестаю удивляться, как легко обрывается жизнь человека.
В юном возрасте я никогда не испытывал привязанности – чувства, настолько свойственного другим детям. Да и вообще, за все годы моего существования меня затронуло лишь одно событие – смерть единственного дорогого мне человека.
На остальных мне наплевать – пусть горят в аду.
Но зато я всегда осознавал свою неординарность. Умнее ли я большинства? Безусловно. Подхожу ли на роль правителя? Бесспорно.