— Что случилось, господин, варвары осаждают город?
— Отправляйся в дом Арриания и осмотри тело Лучиллы, прежде чем её похоронят. Обрати внимание, нет ли следов, даже еле заметных, на шее или на лице и вообще признаков удушения.
— Будет сделано, хозяин, — безропотно ответил грек. Он так старался, столько потратил усилий, чтобы уговорить эту смотрительницу гардероба…
— И как только сможешь, сходи к меняле Корвиния и забери мешочек с деньгами. Двух дней хранения вполне достаточно.
— Что-нибудь ещё, господин?
— Да, найди мне кормилицу.
— Кого? — переспросил грек, не веря своим ушам.
— Кормилицу, Кастор, кормилицу, няню для грудной девочки.
— Я не знаю, где найти такую женщину, господин. Меня давно уже отлучили от груди!
— Не для меня, старый козёл, она нужна ребёнку! Грудному ребёнку!
«Боги! — воскликнул про себя Кастор. — Если без конца прыгать из одной кровати в другую, ещё и не такое может случиться…»
— Поздравляю! — воскликнул грек, широко улыбаясь.
— Иппаркий осмотрит девочку без ведома её отца и сообщит тебе всё, что надо, — невозмутимо продолжал Аврелий.
Кастор ушёл, качая головой, не в силах понять, что происходит. Хозяин явно перегибал палку со своими поручениями: где он теперь — о боги Олимпа! — найдёт кормилицу?
И вдруг вспомнил, что одна подруга новой смотрительницы гардероба недавно родила. Это задание может, в сущности, получиться очень даже выгодным: женщины, как известно, всегда тают, когда встречают мужчину, любящего детей.
V
НОЯБРЬСКИЕ КАЛЕНДЫ
На другой день проходило заседание Сената, и Аврелий в шерстяной тоге с латиклавом долгих четыре часа в нетерпении сидел на своём сенаторском месте, притворяясь, будто слушает нудную, нескончаемую дискуссию.
Конечно, прежде такой человек, как он, с жаром включился бы в политическую борьбу, но сейчас эти вялые обсуждения приводили его в отчаяние. Он хорошо понимал, что центр власти находится там, наверху, на Палатинском холме, а не в Курии, которая обладала ею только формально.
Он нередко задавался вопросом, почему сенаторы так упорно затягивали обсуждение каждого вопроса, притом что все решения давно уже приняты Цезарем и его двором, состоящим из влиятельнейших вольноотпущенников…
Но ничего не поделаешь: тоскуя о славном прошлом, когда они были властелинами мира, члены высокого собрания изо всех сил продолжали обсуждать отдельные важные проблемы, придираясь к мелочам по поводу и без.
Ёрзая в своём неудобном кресле, Аврелий скучал во время этих долгих разговоров. Из-за вынужденной неподвижности и незначительности обсуждаемых вопросов, он мысленно уносился к другим пределам и, хотя уже обещал себе поставить точку в деле о смерти Лучиллы, всё-таки она ещё оставалась тем берегом, к которому неизменно прибивало его мысли.
Кастор, отправленный на разведку, не принёс никаких новостей. Когда он пришёл к Аррианию, тело девушки уже перенесли в семейный колумбарий, и даже если оно хранило какой-то секрет, то теперь он уже навсегда был захоронен в могиле.
Оглушительные аплодисменты оторвали Аврелия от размышлений: сенаторы, как всегда единодушно, готовились одобрить декрет, предложенный императором.
— А ты что же не голосуешь, Стаций? — спросил его хмурый коллега, и Аврелий лениво похлопал в ладоши, даже не задумавшись, что же он одобряет.
На улице было холодно, и сенаторы спешили закутаться в тяжёлые шерстяные тоги, укрывая обнажённые руки. Решив сократить путь и оторваться от толпы, Аврелий прошёл через Форум Цезаря, по ту сторону которого его ожидали паланкин и носильщики.
В глубине площади недалеко от храма Венеры Прародительницы Аврелий прибавил шагу: это была территория Элия Корвиния, того…
— Дорогой мой! — услышал он и почувствовал, как кто-то ухватил его за плащ. Обернувшись, он лицом к лицу столкнулся с банкиром, чья морщинистая физиономия осклабилась в приветливой гримасе голодной акулы, ищущей жертву.
— Какими судьбами в этих краях, благородный Стаций? Ах да, вы же, сенаторы, всегда заняты важными обязанностями! Но если бы ты мог уделить мне немного времени… Знаешь, по-моему, бессмысленно продолжать эту глупую войну. В сущности, у нас с тобой ведь одинаковый интерес, а деловые люди всегда могут найти общий язык.
— Могут, но только если играют по одним правилам.
— Правила, нормы, предписания… Да у тебя это просто пунктик какой-то! Послушай, а почему бы нам с тобой не договорится о ставках? Я мог бы снизить до двадцати шести, двадцати семи процентов. Если и ты поднимешь свою ставку, то все наши мелкие конкуренты приспособятся к ней.