Нетрудно будет завоевать её, нескромно размышлял он, красивая молодая женщина при таком муже, как Элий Корвиний, конечно же, только и ждёт достойного мужчину, готового развлечь её…
И всё же, едва Камилла взглянула на него, патриций понял, сколь ошибочно было такое суждение: её глаза излучали холод и вежливое отчуждение, адресуемое обычно досаждающим прилипалам.
— Благодарю за готовность помочь, сенатор, но я вполне в состоянии сама разобраться со слугами. Мне почти двадцать три года, и вот уже пять лет я управляю семьёй в сто человек. Но раз уж ты здесь, призови к порядку своего секретаря.
— Ты права, было бы неразумно оставлять девушку в руках хитрого грека. Кастор убеждён, что обладает неотразимым обаянием!
— Не он один. Многие мужчины переоценивают себя, — сухо произнесла Камилла, обратив на него такой выразительный взгляд, что у патриция не повернулся язык ответить шуткой, которую уже приготовил, чтобы сразить её.
И как раз в эту минуту Кастор, великолепный в своём праздничном облачении, появился из вестибюля, с довольным видом поглаживая остроконечную бородку. Наннион с восхищением смотрела на него: слуга, несомненно, имел больший успех, чем хозяин…
— Наннион, ты здесь? — упрекнула Камилла. — Помоги Лучилле, вместо того чтобы болтать с этим типом!
— Хозяйка всё ещё в ванной, — пролепетала рабыня, отрывая на мгновение взгляд от своего торжествующего завоевателя.
— Странно, — удивилась Камилла, нахмурившись.
— Она велела не беспокоить её, — спокойно ответила Наннион, как бы желая подчеркнуть, что приказ есть приказ, а хорошая рабыня всегда повинуется, не споря.
— Но прошёл уже почти целый час, как я разговаривала с ней… Боги небесные, а вдруг ей стало плохо? — проговорила Камилла и поспешила в ванную. Дверь в раздевалку оказалась заперта, возле неё дремала служанка с чистым полотенцем.
— Туда нельзя, хозяйка…
— Пропусти меня, глупая! — оттолкнула её Камилла, хватаясь за ручку двери. — Боги Олимпа, она заперлась изнутри! Сделайте что-нибудь, скорее!
Аврелий тут же воспользовался отличным случаем продемонстрировать своё бесстрашие и со всей силы толкнул створку плечом. Но то ли она оказалась особенно крепкой, а может, чересчур велико было желание показать себя молодцом, только в результате этого отважного поступка он ощутил лишь острую боль в левом плече. А дверь так и не открылась.
— Лучилла! Лучилла! — звала сестра, но не получала ответа.
— Позволь, господин! — Кастор неслышно подошёл к хозяину, держа в руках что-то похожее на гвоздь.
— Не стоит, она не поддаётся, — сказал Аврелий, смирившись.
— С женщинами и дверями силовые приёмы не помогают. Позволь, я попробую, — сказал грек, вставляя в замочную скважину какую-то металлическую штуку. — Это подходит к любому замку. Называется отмычка. Я всегда ношу её при себе, она бывает полезна в самых разных обстоятельствах.
Мгновение спустя задвижка поддалась. Камилла бросилась в раздевалку, следом за ней Наннион, и оттуда они поспешили в кальдариум, из которого тянуло плотным и горячим паром.
Аврелий оценил возможную обиду, какую может нанести девичьей скромности ворвавшийся в ванную мужчина, но решил не задумываться над этим. Он быстро пересёк раздевалку и оказался рядом с Камиллой как раз в тот момент, когда она смотрела на мраморную ванну в середине комнаты.
— Её нет здесь… — ошеломлённо пробормотала женщина, глядя на пустую ванну.
Аврелий осмотрелся и сквозь густой пар рассмотрел на каменном сиденье подушку, белую простыню, рядом колокольчик, подвеску из обсидиана, нефритовую брошь и черепаховый гребень, на котором блестела выведенная золотом надпись «Лучилла».
На полке в боевом порядке было выставлено всё женское косметическое вооружение: разные баночки, бальзамарии — сосуды для хранения парфюмерных масел, костяные палочки, ракушки с чёрным порошком для подкрашивания глаз.
Но нигде не было и следов невесты.
Патриций присмотрелся внимательнее и увидел в густом, молочного цвета тумане узкий проход в другое, смежное помещение.
— Что это? — спросил он.
— Там лечебные грязи. Моя сестра редко ими пользуется…
Как раз в этот момент Наннион с беспечным любопытством молодости заглянула в эту комнату, и Аврелий поспешил следом за ней. Света в это небольшое помещение проникало совсем мало, лишь через узкую щель под потолком.
Возле ванны была ступенька, обозначавшая понижение пола. И на ней лежало что-то бесформенное, какая-то страшная тёмная масса… Наннион закричала от ужаса, Камилла мягко осела на пол.