И никто из этих слуг, которые, благодаря патрицию, жили в роскоши и праздности, не относился к нему хотя бы с малейшим уважением, кроме честнейшего Париса, разумеется…
— Вот и я, хозяин! — прибежала, наконец, маленькая Наннион, за которой следовал Парис. — Прости за опоздание, но управляющий показывал мне свою коллекцию обетных статуэток.
— Обетные статуэтки, да? — проворчал недовольный сенатор, откладывая выговор на потом. Затем, набравшись терпения, которого, по правде говоря, у него почти не осталось, он постарался как можно короче и понятнее сформулировать свой вопрос: — Когда ты видела Яориду на Аппиевой дороге, твоя хозяйка была с тобой?
— Да-а-а-а! — пропела девушка.
— Ты говорила с ней?
— Не-е-ет!
Аврелий в смущении почесал затылок.
— Может, тебя что-то отвлекло в тот момент…
— Не-е-ет! — упорно настаивала на своём резвая рабыня.
— Не бойся хозяина, малышка, скажи правду, — посоветовал заботливый Парис.
— Но я уже сказала, — пролепетала служанка и ни за что не хотела отказываться от своих слов.
И тогда получалось, что Лорида имела в виду тот раз, когда Наннион приходила к Рустикию вместе с Лучиллой и когда Македоний действительно видел их вместе…
— А твоя хозяйка хотя бы сказала тебе, что встретила Лориду, когда ходила к Рустикию заказывать египетские амулеты?
С изумлением посмотрев на Аврелия, Наннион повернулась к Парису, как бы ища его поддержки.
Патриций дрожал от нетерпения: как вытащить какие-то сведения из этой глупышки в присутствии управляющего, который сторожил её, словно пастушья собака?
— Парис, — сказал он, изображая озабоченность, — боюсь, что Кастору удалось раздобыть копию ключа от ларца.
Управляющий тут же вскочил и удалился. Аврелий, довольный своей выдумкой, улыбнулся: как ни увлечён Парис служанкой, он не смог спокойно отнестись к такой новости.
— Так что же? — снова обратился патриций к Наннион.
Она с сочувствием посмотрела на него.
— Ну как ты хочешь, чтобы Лучилла кого-то встретила, если заказывать амулеты ходила её сестра? — посмеиваясь, поинтересовалась она.
Аврелий почувствовал, что у него закружилась голова, и он, должно быть, побледнел, потому что, глядя на него, рабыня сразу пожалела, что сболтнула лишнее. С господами всегда нужно притворяться, будто ничего не знаешь, иначе не избежать беды…
Мрачное выражение лица, с каким Аврелий уставился на неё, и в самом деле было отнюдь не ободряющим. К тому же, когда ушёл управляющий, некому стало защитить её.
— А теперь, дорогая, послушай внимательно, что я скажу. Тебе нравится жить в моём доме?
— О, очень-очень, господин! Даже когда ничего не делаешь, никто этого не замечает.
— Тут у тебя красивая одежда, свободное время и несколько ухажёров. Однако если не перестанешь лгать, мне придётся расстаться с тобой, и кто знает, где ты окажешься. Эта восковая кукла… — произнёс патриций, доставая проколотую иглой фигурку, при виде которой у Наннион широко открылся рот. — Нет, никаких истерик, моя красавица, или завтра же отправишься на невольничий рынок! — сердито пригрозил он, остановив её возглас.
Молча выдохнув, Наннион так и осталась стоять с открытым ртом.
— Выходит, — продолжал сенатор, — ты знаешь, кто купил эту куклу, не так ли?
— Лучилла купила такую же у египтянина в тот раз, когда мы пошли забирать талисман. Но она была не совсем такая, у неё не было волос и иглы! — охотно ответила служанка. — Я уверена в этом, потому что, если бы увидела эту куклу с воткнутой в сердце иглой, потом не спала бы всю ночь, так боюсь колдуний!
— Твоя хозяйка объяснила тебе, что собирается с ней делать?
— Сказала, что сошьёт ей красивое платье и перед свадьбой положит на алтарь богов. Но теперь я припоминаю, что… Когда пришли её подруги, чтобы помочь выбрать игрушку, которую нужно отнести на этот алтарь, восковой куклы в корзинке с игрушками уже не было…
Значит, можно не сомневаться, что амулет купила невеста Оттавия, то есть «Лучилла, а не Камилла… Но кто в таком случае совершил ритуал, который, согласно народному поверью, заставлял духов Аида забирать туда человека, чей образ был воплощён в фигурке? Лучилла ведь не могла написать на воске своё собственное имя!