— Молодец, Помпония! — одобрил патриций.
— Я устрою его для девочек, делающих успехи в математике, как моя бедная Лучилла.
Аврелий не стал поправлять её. Он решил оставить при себе историю подмены сестёр-близняшек — какой смысл теперь открывать правду?
— Как только подумаю, что этот изверг убил её ни за что! Состояние Арриания и так уже перекочевало в карманы Корвиния! — с возмущением заметила Помпония.
— Оттавия не интересовали деньги, — уточнил патриций. — Ему хотелось лишь одного — руководить школой, чья бы она ни была. Если бы всё получилось как он задумал, он стал бы превосходным преподавателем и, возможно, даже хорошим мужем для твоей приёмной дочери. Тем не менее он был слабым человеком, к тому же вспыльчивым. В то утро, когда Лучилла сказала ему, что устроит скандал и отменит свадьбу, он окончательно потерял разум…
Помпония покачала головой, упрямо не соглашаясь с тем, что преступник может быть хорошим мужем!
— Ритор с самого начала подозревал его, но вместо того, чтобы принять горькую правду, предпочитал закрывать на всё глаза, — продолжал Аврелий. — Он спросил, не могу ли я снять обвинение с Оттавия прежде всего в его глазах. Аррианий переживал ужасные мучения. Каково ему было сознавать, что юноша, которого он любил больше всего на свете, убил его дочь! А потом, когда подозрение превратилось почти в уверенность, он прямо сказал это своему воспитаннику.
— И Оттавий убил его, чтобы тот не донёс на него!
— Нет. Думаю, что Аррианий был настолько привязан к нему, что готов был, несмотря ни на что, помочь ему бежать. Оттавий, однако, не пожелал отправиться в изгнание или вернуться в родные горы, в Бруццио. Ему виделась его мечта — престижная карьера, современная школа, сотни юношей восхищаются им и преклоняются перед его авторитетом… Он был порывистым и расчётливым одновременно, но под конец у него сдали нервы, и он набросился даже на беззащитного ребёнка!
— И всё же остаётся непонятным, зачем он покрыл тело Лучиллы грязью, — заявила славная матрона.
— Это останется загадкой для всех, Помпония. Важно, что убийца понёс заслуженное наказание, — возразил Аврелий, не желая вдаваться в подробности.
— Да, ты прав. Теперь, так или иначе, я тоже могу сообщить тебе кое-что интересное. Помнишь, после того как ты поручил мне доставить письмо Камилле, посоветовал прекратить наблюдение за ней.
Забеспокоившись, Аврелий насторожился.
— Ну, так я тебя не послушалась и продолжала следить за ней!
Аврелий решил, что всё пропало. Если только Помпония прознала, что Камилла приходила к нему домой, она оповестит об этом весь Рим!
— У неё есть любовник, это точно! — заявила подруга.
— Да что ты говоришь! — Аврелий изобразил неподдельное удивление.
— Она встречалась с ним ночью в день ид и, должно быть, пробыла там довольно долго, потому что рабыни мне доложили, что она весь день только и делала, что прихорашивалась для него.
— Невероятно!
— Я предупредила всех моих осведомителей, что не успокоюсь, пока не узнаю, кто этот человек, — пообещала она.
— Но это же могла быть и какая-то ошибка, Помпония, — Аврелий стал уводить разговор в сторону в ужасе от мысли, что болтливая матрона всё же доберётся до него. — Расскажи мне лучше последние новости о Мессалине, — хитро поинтересовался он, надеясь отвлечь её внимание от этой опасной темы. Потом, хорошо понимая, что хроника императорских рогов потребует немало времени, велел принести кувшин с пивом и вольготно расположился в кресле, которым заменил стул, изготовленный мастерами с острова Родос. В сущности, если разобраться, то Наннион оказала ему неоценимую услугу, сломав этот неудобнейший предмет мебели…
— …Жаль, что приходится расставаться с тобой на самом интересном, — извинилась Помпония час спустя, — но Домичилла ждёт меня в термах. И последнее: не знаешь ли случайно, что означает «К. М. Т. — всего два acca»? Сегодня утром почти все стены в городе были исписаны этим…
Аврелий покачал головой, а матрона поспешно попрощалась.
Оставшись один, патриций принял ванну и велел побрить себя. Потом, полностью переодевшись, решил отбросить воспоминания, о которых так бестактно напомнила Помпония. Мужчина, рассуждал он, после сорока лет начинает чувствовать, что ему нужна зрелая женщина, которая уже оставила в прошлом все свои безумства… Иренея любила путешествия, книги, философию… Пора бы уже ему подумать и окончательно определиться…