— Послушайте, может, хватит, наконец! — взмолилась вдруг Мелисса, едва не плача. — Я знала, что я не красавица, но послушать вас, так я просто уродина!
— Ошибаешься! На самом деле, чтобы стать красивой, тебе не хватает лишь нескольких штрихов, о которых мы и позаботимся, — успокоил её патриций. — Кастор, подбери ей тунику из легчайшего индийского шёлка и паллу из мягкой верблюжьей шерсти. А теперь за работу!
Рабы тотчас исчезли: кто отправился готовить отбеливающие компрессы, кто точить щипчики, кто подбирать сандалии на высокой платформе. Только Мелисса не двинулась с места.
— Ты решил, наверное, что имеешь дело с бревном, которое не видит и не слышит, если можешь так обращаться со мной перед своим слугами? Лучше бы отправил меня к охранникам!
— Я всегда успею это сделать, женщина. Не забывай, что мы с тобой ещё не рассчитались, — напомнил ей Аврелий.
— Ты такой же эгоист, как Аттилий, — слегка успокоившись, проворчала девушка. — Вам обоим нет никакого дела до других, используете на всю катушку, а потом бросаете, когда отпадает надобность!
— Выходит, наш распрекрасный моряк отнюдь не образец добродетели. Этот мошенник, случайно, не пытался ли овладеть тобой? — спросил патриций, сделав вид, будто ему неловко задавать такой вопрос.
— Нет-нет… — поспешила ответить девушка.
— И потому, несмотря ни на что, всё ещё защищаешь его. А мне, однако, он рассказал совсем другое, и тебе стоило бы знать, что именно, — сделавшись серьёзным, Аврелий передал ей слово в слово безжалостное суждение молодого человека о ней.
Девушка слушала, сильно бледнея, а потом долго молча плакала.
Сенатор подождал, пока она справится со своим горьким разочарованием, и только потом заговорил снова.
— Аттилий знал, что ты собираешься подняться на утёс? — спросил он.
— Я прекрасно поняла, что он предпочёл, чтобы эта опасность выпала мне, а не на долю его драгоценной Дзены, — призналась Мелисса.
— Это он привёз на лодке к утёсу Девчо и Чирно? — захотел узнать Аврелий.
— Да, и чтобы ободрить их, уступил им свою последнюю чашу с вином… Но почему ты об этом спрашиваешь?
Сенатор помолчал. Ограбление и два недавних трупа вызывали некоторые сомнения, недостаточные, однако, чтобы убедить всё ещё влюблённую женщину…
— А тебе он ничего не давал выпить вчера вечером? — поинтересовался он, помня, что девушка легко, без особого труда поднялась на утёс.
— Ну как же, мы вместе выпили!
Патриций в растерянности замолчал. Учитывая расширенные зрачки трупов, он был уверен, что Девчо и Чирно утратили равновесие из-за того, что выпили с вином какое-то средство, которое могло вызвать головокружение и галлюцинации. Однако такое предположение не оправдывалось: если бы Аттилий хотел разделить добычу только с Дзеной, то он подпоил бы зельем и Мелиссу, чтобы потом жемчужину достала его будущая жена…
— Я знаю, о чём ты думаешь. Но ты ошибаешься, если считаешь, что Аттилий пытался убить меня! — с гордостью заявила вдруг девушка. — Он всегда любил меня… А потом, жемчужина оказалась фальшивой!
— А с чего ты взяла, что он знал об этом? Но ты всё равно права. Иначе и быть не могло, потому что ты выпила его вино и до сих пор жива, — заключил Аврелий.
Девушка содрогнулась и задрожала.
— Или что-то не так? — шёпотом спросил сенатор.
— Он сильно переменился по отношению ко мне, — пролепетала Мелисса. — Он хотел бросить меня, после того… после того, как…
— Как переспал с тобой, — закончил её фразу Аврелий, и девушка безутешно кивнула в ответ.
— Я знала, что он увлёкся Дзеной, и тогда я спустилась вниз, в порт, к старой Дельфине. Она умеет предсказывать будущее и делает разные чудотворные отвары, способные даже камни сдвинуть с места.
Обычный любовный напиток, понял Аврелий, с немалым скепсисом относившийся к подобным средствам.
— Я насыпала волшебный порошок в свою чашу и, улучив момент, поменяла с его чашей.
— Выходит, если в чаше было что-то другое, кроме твоего любовного напитка, он выпил и это! — воскликнул патриций. — С такой смесью в желудке, он, наверное, не очень хорошо чувствовал себя вчера ночью! Однако сегодня утром он ни на минуту не усомнился в том, что ты мертва…
Тут в комнату влетела Нефер.
— Идём со мной, девушка, у нас столько работы и совсем мало времени! — заявила она и увела Мелиссу прежде, чем та успела что-то ответить.
— Боги, какая роскошь! — прокудахтала Дзена, войдя в парк. Десятки смоляных ароматизированных факелов окрашивали всё вокруг красноватым светом, отражавшимся на мраморных скамьях, тончайших занавесях и на изумлённых лицах гостей званого ужина.