— Эй, сенатор, не думаешь ли ты свалить всё на меня? — возмутился юноша, сообразив, что дело принимает плохой оборот.
— Скажи-ка мне, хорошо ли ты спал сегодня ночью, когда Мелисса отправилась на утёс? — неожиданно спросил его Аврелий.
— Как всегда. И со спокойной совестью, если хочешь знать, — без колебаний ответил Аттилий.
— В таком случае… — произнёс сенатор, нахмурившись, и Аттилий понял, что если станет и дальше хитрить, это может обойтись ему слишком дорого.
— Нет, подожди, — снова заговорил моряк, не очень, правда, охотно. — На самом деле я солгал. Этой ночью я не мог уснуть, нервничал, мне было очень жарко, во рту всё пересохло…
— И вдобавок испытывал сильное сексуальное возбуждение, — закончил вместо него Аврелий.
Аттилий сглотнул, растерявшись от злобных усмешек сотрапезников.
— Ну, так признайся, — предложил патриций. — На кону двое убитых.
— Это верно, но при чём здесь я, их мог убить кто угодно, может быть, даже эта змея Мелисса, которая сумела так хорошо обмануть тебя.
— Да, твоя любовница, которая слепо доверяла тебе, и которой ты кое-что подсыпал в вино, не зная, что она поменяла чаши.
— Тебе ни за что не удастся обвинить меня ни в чём, — возразил Аттилий, — ведь я никак не мог забрать жемчужину, потому что из-за больной ступни не могу больше лазать по скалам.
— И в самом деле, потом подняться на скалу должна была Дзена. Деньги, которые вы могли выручить от продажи жемчужины, разве не должны были убедить Макария в том, что вам нужно пожениться? — спросил Аврелий, обращаясь к Дзене, которая изо всех сил пыталась изобразить спокойствие, но нервно теребила зонт.
— Девушка из хорошей семьи не скачет по скалам, словно коза, — высокомерно ответила она.
— И всё же, говорят, в детстве ты делала это очень даже ловко. Знаешь, я узнал, что прошлым летом, в Ирпинии, ты несколько раз отправлялась на прогулку в горы.
— Мы ездили туда на телеге, родители и слуги.
— Телега, слуги… скоро тебе придётся расстаться со всей этой роскошью, Дзена. Ты не можешь, конечно, не знать, что твой отец почти разорён, — сказал патриций, указывая на Макария. Аттилий, ничего не знавший об этом обстоятельстве, вытаращил глаза от удивления. — А окажись у тебя жемчужина, всё осталось бы по-прежнему. Однако одной доли от её стоимости недостаточно, чтобы решить твои проблемы, ты захотела получить всё. И готова была посадить себе на шею Аттилия как мужа. Или, может быть, и ему собиралась дать отравленную воду? Потому что именно ты, готов поспорить, подготовила отравленное вино для скалолазов.
Дзена закусила губу и уронила зонт.
— Неужели ты в самом деле думаешь, будто это я убила Девчо и Чиро? — рассмеялась она.
— Я не думаю, я убеждён в этом! — категорически заявил патриций.
— Как ты можешь так говорить, сенатор! Дзена — впечатлительная, воспитанная девушка, она ещё дитя… — попытался защитить её Аттилий.
— И трезвенница: отличный повод никогда не пить с вами. Так или иначе, плохое самочувствие в том виде, как ты описал его, это результат приёма травы «атропо» в достаточно лёгкой дозе, она не убьёт, но вызовет головокружение, из-за которого теряют равновесие. Так что никому и в голову не пришло бы заподозрить тебя, Аттилий, который должен был выполнить роль невольного соучастника. На твоё счастье, ты признался, что плохо чувствовал себя этой ночью, и, конечно, не стал бы этого делать, если бы сам отравил вино, выпитое по ошибке.
— И всё же отрава… — возразил моряк, но уже совсем неуверенно.
— Нив Питекузе, ни в Прочите нет и следов растения «атропо». Оно растёт только в горах Ирпинии, именно там, куда Дзена отправлялась прошлым летом. Многие годы ты не ездил на материк. И Мелисса тоже там никогда не бывала, поэтому исключено, чтобы вы оба могли добыть такой редкий яд, какого нет даже у колдуньи Дельфины.
— Это всё неправда! — с презрением возразила девушка.
— Дзена права. Почему виноватой должна быть она, а не Пилад, который имел все возможности купить отраву у какого-нибудь мошенника в Байях? — сжал кулаки Аттилий, всё ещё не убеждённый.
— Потому что Пилад — единственный, кому не надо было никого убивать, чтобы завладеть жемчужиной. Он прекрасно знал, что она фальшивая.
— Фальшивая? — проговорила Дзена, бледнея.
— Возможно, Пилад завладел ею на другой же день, поднявшись на утёс и заменив её стеклянной безделушкой, а потом пустил слух о щедром любовнике, который придумал специально для того, чтобы не вызвать у вас подозрений, откуда у него взялись деньги. Я усомнился в нём, как только у меня в руках оказалась фальшивая жемчужина. Совпадение по времени между находкой драгоценности и внезапным благополучием нищего юноши заставило задуматься. И я провёл некоторое расследование в Байях. Там никто не слышал ни о каком богатом покровителе, но все хорошо знали Пилада, особенно владельцы подпольных игорных домов.