— Отдай мою жемчужину, она моя! — вскричала Дзена.
— Не получится, она давно продана, и от полученных за неё денег не осталось и следа. После нескольких лет красивой жизни ваш друг оказался на бобах и, чтобы выжить, стал тем, кем притворился поначалу, когда украл жемчужину, то есть нашёл богатого покровителя.
— Проклятый Пилад! — вскричала Дзена, обращаясь к нему. — Из-за тебя…
— Да, ты убила их напрасно, — согласился Аврелий в то время, как Аттилий смотрел на девушку так, словно видел её впервые в жизни.
— Это ты отправила на смерть Левчо и Мирно, моих лучших друзей! — закричал моряк, грозно приближаясь к Дзене. — Ты хотела убить и Мелиссу, ты заставила меня бросить её!
— Тебе не было до неё никакого дела, ты сам не раз говорил мне… — простонала девушка и, поднявшись с триклиния, стала пятиться к балюстраде на террасе, нависавшей над скалой.
Макарий тем временем сник, сидел, обхватив голову руками: его дочь — отравительница! Он не мог в это поверить, всё повторял себе, что этого не может быть, и даже не решался взглянуть на неё.
Но когда все же посмотрел, то едва не задохнулся от ужаса: Дзена поднялась на парапет террасы, стремясь отойти от разгневанного Аттилия, и стояла на самом краю, глядя на юношу, который решительно приближался к ней.
Девушка в страхе закричала:
— Остановись или я брошусь вниз!
— Постой, не делай глупостей, не сходи с ума! — взмолился моряк, теперь скорее испуганный, чем злой. Он протянул к ней руки, думая удержать, он не собирался делать ничего плохого, он никогда никому не желал смерти…
Дзена отступила на шаг и рухнула вниз.
Её крик затих в глубине обрыва.
Служанки бережно свернули тогу Аврелия и, взяв её, с подобающим поклоном покинули комнату.
— Ты была изумительна, моя дорогая! — поздравил Мелиссу Кастор, снимая с неё изумрудное ожерелье и клеточку с жемчужиной.
— Дай-ка мне всё сюда! — остановил его хозяин, протянув ему открытую ладонь.
— Как, ты не доверяешь мне, хозяин? — обиделся грек и отдал ему драгоценности, прежде чем удалиться с подчёркнуто вежливым поклоном.
Аврелий положил ожерелье и жемчужину в шкатулку, достал из неё мягкий замшевый мешочек и протянул Мелиссе.
— Вот жемчужина, которую нашла ты, Мелисса, покажи её ювелиру в Гераклиуме. Думаю, он предложит тебе за неё что-нибудь.
Рыбачка молча кивнула.
— Вернёшься к Аттилию, я думаю. Он так смотрел на тебя, что видно было — ждёт не дождётся, чтобы жениться на тебе.
— Не думаю, что теперь готова выйти за него замуж, — ответила девушка.
— Ну, по крайней мере, знаешь теперь, что можешь найти кого-то лучше этого грубого моряка. Однако ты очень любила его, если готова была лгать, хотя и догадывалась, что он убийца.
— О чём ты говоришь? — удивилась Мелисса, вытаращив глаза.
— Колдунья Дельфина не давала тебе никакого волшебного напитка. Ты подозревала, и справедливо, что в напитке был какой-то наркотик, но думала, что это сделал Аттилий. В этом истинная причина, почему ты подменила чашу. Предполагаю, что ты задумала шантажировать своего любовника двумя убийствами, чтобы он не оставлял тебя.
Молчание женщины оказалось красноречивым.
— Ты так сильно любила его! Наверное, у этого несчастного был какой-то секрет, который мне совершенно непонятен, — взорвался Аврелий, качая головой. — Но в конце-то концов, притом что две женщины так яростно оспаривали его друг у друга, он остался один и теперь может только зализывать раны. А ты не огорчилась из-за жемчужины?
— Нет, нисколько, сенатор. Сегодня вечером я получила нечто большее: я почувствовала себя привлекательной, всеми желанной… Я была сегодня другой женщиной — прекрасной и недоступной.
— Превосходно! Покорять недоступных женщин — моё любимое занятие! И в связи с этим напомню тебе, что мы с тобой ещё не рассчитались: помнишь, что я рассказывал про бога При-апа?
Мелисса посмотрела на него, не понимая.
— Не думаешь ли ты, что я устроил всё это только для того, чтобы усладить взор моих гостей? — поинтересовался Аврелий, уводя её в свою комнату.
— Не могу, — произнесла она на пороге.
— Можешь! — улыбаясь, произнёс патриций.