Проснувшись одна в кровати, инкрустированной слоновой костью, Мелисса ощутила тепло пылающей жаровни и не сразу сообразила, где находится. Потом вдруг всё вспомнила.
Возле бронзового канделябра лежал мягкий замшевый мешочек с фальшивой жемчужиной, а неподалёку, на кресле, на виду — сказочной красоты одеяние из индийского шёлка. Девушка погладила нежную ткань и поискала взглядом свою поношенную одежду.
Теперь, когда она проснулась, и званый ужин, и только что проведённая ночь с Аврелием показались ей нереальными, какими-то сказочными, фантастическими событиями, которым никогда больше не суждено повториться. И тем не менее Мелисса почувствовала себя сильной: она не представляла, что скажет Аттилию, когда он разыщет её — а что он сделает это, она не сомневалась, — но у неё достаточно времени, чтобы подумать обо всём. Теперь он станет бегать за ней.
Солнце стояло уже высоко, надо было идти.
Она быстро оделась, взяла мешочек с жемчужиной, вышла из комнаты и огляделась — никого. Было бы очень неловко встретить сенатора. Накануне вечером, когда она была такой же нарядной, как он, такой же восхитительной, как он, и такой же, как он, прекрасной, всё казалось ей необыкновенно простым и естественным.
Теперь же она снова превратилась в простую рыбачку, ныряльщицу за губками.
А простой рыбачке нечего делать с великими мира сего — с римлянами.
Она вошла в гостиную и, проходя мимо ещё накрытого стола, оторвала из украшавшего его венка сосновую веточку, думая вколоть её себе в волосы и сохранить на память.
У ворот стражи поклонились ей, хотя на ней были едва ли не лохмотья. Этот почтительный жест дал ей понять, что начать всё заново, вернувшись к безвестности и нищете, будет куда труднее, чем ожидалось.
Тогда она бегом бросилась вниз по тропинке и остановилась только у самого обрыва, желая взглянуть снизу — с места, которое ей полагалось — наверх, на огромною виллу, красовавшуюся высоко в небе.
Ей хотелось плакать. Не нужна ей больше эта фальшивая жемчужина. Слишком много разочарований, слишком много миражей разбилось об этот маленький кусочек стекла. Она выбросит её в море, чтобы расстаться с горечью, которую доставили ей смерть друзей, разрыв с Аттилием, воспоминание о ночи, слишком короткой, чтобы такой человек, как сенатор, мог запомнить её.
Она открыла мешочек и достала жемчужину, намереваясь бросить её туда, где нашли смерть Левчо и Мирно, соблазнённые её фальшивым блеском. Мелисса в последний раз посмотрела не неё. В неровном свете восходящего солнца она показалась ей великолепной, почти настоящей.
И вдруг у неё зародилось лёгкое сомнение. С замиранием сердца она поцарапала жемчужину ногтём, ожидая увидеть стекло, но… как ни старалась, драгоценность оставалась нетронутой, сияющей, изумительной!
Мелисса задрожала, у неё закружилась голова.
Если божественное провидение смогло превратить простую рыбачку в очаровательную красавицу, то разве не в силах оно сделать фальшивую жемчужину настоящей?
Для этого, оказалось, не нужны никакие боги.
Это чудо смог совершить земной человек из плоти и крови.
Мелисса вспомнила, как Аврелий что-то перебирал в своей шкатулке, а потом, достав из неё мягкий замшевый мешочек, посоветовал показать жемчужину хорошему ювелиру…
Она взглянула наверх, на виллу, и увидела на террасе сенатора.
Он приветливо помахал ей.
