Выбрать главу

Она была готова броситься и заслонить собой Сергея. А он стоял спиной к ним, у противоположной двери тамбура и не замечал нависшей над ним опасности.

Как они его выследили? Наверное, им сообщили с вокзала, и они караулили эту электричку. Точно. Его узнали на «Комсомольской»…

А если они просто вошли? Случайная встреча… Сейчас Сергей повернется, и… Ну почему они так на нас уставились?

Лина поднялась на цыпочки и поцеловала Сергея в горьковато-терпкие от табака губы. Он аж поперхнулся от неожиданности.

— Целуй меня, — требовательно шепнула она. — На нас смотрят.

Дыхание перехватило от неожиданного незабываемого ощущения. Она ведь еще ни с кем так не целовалась. Все закружилось в голове, затуманилось.

Тяжелая ладонь опустилась на плечо Сергея.

Он сжался, замер, впиваясь губами в дрожащие губы Лины. Еще одно мгновение, только одно, а потом он повернется.

— Молодые люди, — смущенно сказал капитан. — Простите, что помешал. Огоньку не найдется?

Сергей нашарил в кармане коробок и протянул его не поворачиваясь.

— Спасибо.

Капитан прикурил и осторожно вложил спички Сергею в руку.

Милиционеры потоптались немного рядом, а потом Лина услышала:

— Пошли в другой вагон.

Громко клацнула железная дверь, задребезжал под тяжелыми шагами шаткий мостик перехода.

Лина выскользнула из объятий Сергея и отвернулась.

— Ну ты и актриса.

— А сам-то? — фыркнула она.

— Извини…

— Не стоит.

Девушка боялась поднять на него глаза. Стыд какой. Сама на шею кинулась. А что было делать?

И почему-то мелькнула озорная мысль: «Вот было бы здорово, если б менты вернулись. Эй, ребята, идите сюда! Мы продолжим для вас этот чудный спектакль».

Электричка остановилась.

— Мамонтовка, — прохрипел над их головами громкоговоритель.

Глава 32

ЦВЕТНЫЕ СТЕКЛА

Воскресным утром в зимнем уже городке Сергиеве Посаде в одну из гостевых келий монастыря Троице-Сергиевой лавры вошла монахиня в стоптанных кедах и стала будить рыжеволосого мальчика, спавшего крепко и безмятежно.

— Вставай, Ванечка, десять часов уже, а ты все спишь. Сейчас ясность внесем, чей ты у нас…

Через полчаса, позавтракав, они вышли на улицу. Снег вокруг был ослепительно белым. Ванечка щурился на солнце, шагал рядом с монахиней и вдруг из ее слов понял, что сейчас она приведет его в милицию.

Ванечка не хотел в милицию. Он хотел в Москву, к маме. И он вырвал руку из ладони монахини, и побежал через площадь, а потом по какой-то улице, боясь оглянуться. Но не потому, что монахиня могла его догнать — бегал Ванечка быстро, — а потому, что было стыдно перед ней. Она его спать уложила, накормила, а он убежал.

Теперь надо было разыскать станцию и уехать в Москву.

* * *

Выйти к железной дороге, если не знаешь, где она, — проще простого. Когда спрашиваешь о чем-нибудь у чужих людей, надо выбирать тех, кто спешит, или не очень взрослых. Чтобы не приставали: «Мальчик, ты что, потерялся?»

— Скажите пожалуйста, электричка на Москву откуда идет?

— Ты маму потерял?

Ну вот, ошибся. Что они все спрашивают про маму? Они ведь ее даже не знают.

— Нет, я ее встретить должен…

* * *

В воскресной утренней электричке в Москву народу было немного, поэтому Ванечка опять (как и вчера, уезжая из Мамонтовки) сидел у окна, но не спал, а смотрел на проползавшие за окном поля и деревья.

Снег за окошком очень быстро куда-то исчез — это было несправедливо и некрасиво.

Наконец электричка подошла к московской платформе — Ванечка выбежал из вагона и помчался к метро.

С метро была вечная путаница. Ванечка недоумевал: Сережа всегда вел его к нему как-то сложно, хотя метро было рядом. Ванечке казалось, что метро — одно и если рядом есть несколько входов, то в какой ни войди — попадешь куда надо.

Именно поэтому Ванечка попал не на кольцевую, а на радиальную «Комсомольскую». И поехал, уверенный, что приедет к маме.

* * *

Можно жить и страдать, что проходишь в метро без жетона, а потом — раз! — и обрадоваться этому. Ванечка впервые был рад, что никакого жетона ему не надо.

В вагоне шевельнуться было невозможно из-за чужих ног и сумок. Наверно, когда удавы глотают кроликов, кролики там внутри чувствуют себя так, как люди в вагоне метро.

Но вот все выходят — значит, приехали.

Ванечка вышел вместе со всеми на конечной.