Какие они замечательные, эти мамины завтраки.
— Я разжмурился, мама! — кричит обычно по утрам Ванечка, а вокруг сияющее утро, и зубная щетка ждет в ванной (не надо о ней забывать, Ваня, она же обидится, она там, в ванной, ночь и день одна), и тарелка горячей пшенной каши с тыквой на кухонном столе.
— Мама, а тыква рыжая, как я, да?
— Да, Ванюшка.
— А вдруг из меня кашу сделают?
— Ну и шуточки у тебя, Иван.
Очень хотелось каши.
И вообще, хоть чего-нибудь, но только бы съесть. Он тихонько взял с длинного лотка булочку с маком. Продавщица отвернулась, а он протянул руку и взял булочку.
Дойдя до «Смоленской», Ванечка вновь спустился в метро.
Из метро он решил больше не выходить.
Сколько времени Ванечка ездил, надеясь на какой-нибудь остановке увидеть знакомые цветные стекла? Сколько раз переходил с одной ветки над другую? Этого уже никто не узнает.
Все это длилось час, а может, и три.
Поезд остановился.
И Ванечка вдруг увидел цветы из разноцветных стекол.
— «Новослободская», — объявил голос.
Да, именно так и называлась их станция!
Ванечка выскочил из вагона, потом поднялся наверх. Увидел знакомые дома, киоски, вывески и обрадовался: «Наконец-то я приехал».
Глава 33
ПИРОЖКИ С ПОВИДЛОМ
— Ты поняла, как добраться?
— Да поняла, поняла, — Лина нетерпеливо кивнула.
— Повтори, — потребовал Сергей.
Они сидели в шалаше в глухом уголке лесополосы, тянущейся вдоль путей. «Полоса отчуждения» — называют такие участки. Вот тут как раз и место таким, как Сергей. Его тоже «отчуждили» от нормальной жизни.
А всего через несколько улиц стоял теплый мамин домик в разросшемся саду. Собрав все сбережения, они купили его, когда она вышла на пенсию.
— Устала от Москвы, — жаловалась мама. — Шум, пыль… Хочу на природу.
Сергей любил сюда приезжать, особенно летом. Никакая дача не нужна. И Ваньку брал с собой, если случай подворачивался. Этот шалаш они с ним построили для игры в индейцев.
В этом глухом местечке никто им не мешал. Можно было орать во всю мочь и дико скакать, размахивая палками. Сергей лет двадцать с себя сбрасывал, ощущал себя мальчишкой. Визжал, улюлюкал, карабкался на деревья и прыгал вниз, как Тарзан. Видно, в детстве недоиграл — сидел над книжками или конструировал из собранных железок чудо-приборы — новое слово инженерной мысли. Правда, ни один из них так и не заработал.
— Ты скажи, что ты Катина подруга, — наставлял Лину Сергей. — А там смотри по обстановке. Если она еще ничего не знает, не пугай. — Он страдальчески поморщился. — Катя работает, велела Ивана забрать.
— А если знает?
— Скажешь: бабушка приехала за ним. Двоюродная. Тебя привезти попросили.
Вот будет номер, если мать Ваньку не отдаст. Упрется, с ней такое бывает. Рассудит, что мальчику сейчас не место там, где похороны и слезы. Растопырит крылья, как наседка…
— А если она его мне не отдаст? — спросила Лина.
— Если, если… — рассердился Сергей. — Тогда соображай. Убеждай. Я лучше сам пойду.
— Только попробуй! — Лина разъяренно сверкнула глазами. — Ишь, камикадзе выискался!
Она решительно зашагала прочь от него по редкому лесочку. Сергей проводил ее взглядом, отломил ветку, ободрал пожухшие листья и с силой стеганул по кустам. Прутик со свистом рассек воздух.
Вжик-вжик…
Сергей с остервенением размахивал им перед собой, словно боролся с невидимым противником. Он не мог спокойно сидеть на месте. Самое трудное — это ждать. И бездействовать.
Лина сразу узнала маленький домик, стоящий в глубине сада. Сергей хорошо его описал. На всякий случай она посмотрела на жестяной номер, прибитый на заборе, и толкнула калитку.
Не заперто. За окнами никакого движения. Спят там, что ли?
Подошла к двери, пригладила волосы и решительно постучала.
— Здравствуйте, Надежда Егоровна.
Лина постаралась улыбнуться как можно приветливее.
— Вы ко мне?
Пожилая женщина в домашнем платье настороженно смотрела на нее. Она придерживала рукой дверь, не приглашая Лину войти в дом.
— Я… за Ваней, — неуверенно сказала Лина. — Я подруга…
«Кати» — застряло в горле, потому что за спиной Надежды Егоровны появился милиционер.
Женщины секунду смотрели друг на друга, словно выпытывая, что известно каждой из них. Потом лицо матери Сергея пошло красными пятнами.