Я прикрыл ладонью глаза. Мне даже мысленно не хотелось признавать, что он прав. Я ненавижу свое отражение в зеркале. И постоянно, ловя взгляд любимой девушки, всегда задаюсь вопросом: как она смотрит на это?
– Я не хочу давить на тебя. – Начал Антон, спокойным тоном. – Но я предлагаю сделать все за один наркоз.
Я почувствовал усталость, как будто сутки разгружал вагоны.
– Я не знаю, как она на это отреагирует. – Обреченно произнес я.
– А давай ты ее спросишь? – Предложил друг. – И вообще, может, ты хоть фотографию ее мне покажешь, в конце концов?
Я свинцовой рукой потянулся к телефону, открыл первую попавшуюся фотографию, и протянул хирургу. Брови друга взлетели на лоб.
– Ни фига себе! Она красавица, Марк!
– Я знаю.
Антон пересел ко мне на постель, но телефон не отдал:
– Вот и подумай, Марк. Только представь, – он мечтательно поднял глаза к потолку. – Вы же будете самой красивой парой.
– Антон. – Прорычал я, пытаясь забрать телефон.
– А так, – он не позволил, убрав телефон в другую руку, но я особенно и не усердствовал. – Представь, вы выходите в свет, – а ты же понимаешь, что тебе придется выводить ее, – так вот, сколько взглядов будет приковано к твоей красавице? Но есть и другой вопрос: насколько тебя хватит? Ты же сожрешь себя, ревнуя. – Он вновь взглянул на фотографию. – А такую красавицу, только ревновать и остается.
Он вложил телефон мне в ладонь. Встал и направился на выход. В дверях обернулся.
– Подумай, друг мой. Я желаю тебе только добра. Да, ты и сам это знаешь. Кстати, операция послезавтра. У тебя тридцать шесть часов на раздумья. Позвони ей. – И он скрылся за дверью.
Легко сказать: позвони. А что я ей скажу?
«Тут поступило предложение перекроить мою физиономию».
В голове был полный бардак. Я понимал, что Антон прав, но ни как не мог найти согласия в душе. Не знаю, сколько я так просидел. Очнулся когда появился Дэн. Он неуверенно вошел в палату, остановился у двери.
– Привет! – Тихо поздоровался он.
Я поднял на него суровый взгляд. Кивнул.
– Марк, не злись. – Начал он тараторить. – Ты же понимаешь, что это для твоего же блага. Мы не хотим как-то навредить…
– Что ты думаешь по этому поводу? – Перебил я его.
Он расширил глаза:
– Что я думаю? – Переспросил он. Я кивнул. – Знаешь, я не вижу в этом ничего плохого. Я, конечно, понимаю, что поддержания статуса «Красавицы и чудовище» это романтично. Но только в сказках. В жизни все иначе. Ты сам прекрасно понимаешь, сколько мужиков будут пялиться на твою Луизу. И, глядя на тебя, они будут понимать, что ты им не конкурент. И даже твои деньги не спасут положение.
– Видимо ты очень хочешь уложить меня под нож. – Хмыкнул я.
– Да, хочу. – Абсолютно серьезно ответил друг. – Я хочу увидеть тебя прежнего. Того красавца, о которого девки с ума сходили. А матери твоей, какая радость…
– Только мне-то не нужны эти девки…
– А ты о Луизе подумай.
– Думал, Дэн, думал. – Я тяжело вздохнул. – Я даже представить не могу, как ей это сказать. Ладно, завтра позвоню ей. Сейчас уже поздно, она спит уже.
– Я завтра приеду. – Предупредил Дэн и скрылся за дверью.
А я остался сидеть. Пытался подобрать слова, как такое можно преподнести. Господи, Луиза, что ты со мной сделала? Почему я не на что не могу решиться?
На следующее утро мои пытки продолжились. Рано пришла Карина, и проводила меня в процедурный кабинет, где взяли еще кровь из вены.
– У меня подозрения, что в твоей клинике появился вампир, которого ты снабжаешь моей кровью. – Пожаловался я Антону, когда он пришел ко мне в палату.
– Таков мой план, но ты никогда об этом не узнаешь. – Хмыкнул он, усаживаясь в кресло. И уже серьезно. – Ты позвонил? – Я покачал головой. – Почему?
Я пожал плечами.
– Честно, Антон? Я не могу подобрать слова…
– Эй, кто ты? – Огорченно произнес он. – Где мой друг, который с легкостью находит выход из любой ситуации.
– Но только не тогда, когда это касается Луизы.
– Звони. Во сколько она встает?
– В семь.
Друг прикинул в уме, сколько сейчас времени в том маленьком городке:
– Ну, ничего страшного, если ты ее разбудишь немного раньше. Звони! – Вновь потребовал он. Взял с тумбочки телефон и протянул мне.
Я с прищуром посмотрел в его карие глаза. Конечно, будить ее не хотелось. Или это только отмазка, чтоб не звонить?