– Прости, дочь, но я не могу не спросить. Ты беременна?
– Нет, мам. – Возмущенно запротестовала я.
– Точно? – Предприняла она очередную попытку.
– Мама, ну тебе бы я точно об этом сказала.
– Хорошо. – Выдохнула она: толи с облегчением, толи с разочарованием. И покинула мою комнату.
Марк позвонил после операции, сказал, что чувствует себя заново родившимся. Антон на заднем плане, успокаивал, что операции прошли без осложнений. И что я заново влюблюсь в своего мужа. Я и не сомневалась.
Папу мы встречали дома. Он сказал, что нечего тереться в аэропорту. Я не видела его несколько месяцев, что не смогла сдержать слезы. Папа тоже пустил скупую мужскую слезу, при этом запрещая мне рыдать.
И когда все расселись, папа задал первый вопрос:
– Ну, что замужняя моя дочь, как так вышло, что я не отвел тебя к алтарю?
Я взглянула на маму, вспоминая разговор с Марком, когда он, с уверенностью заявил: «Расскажет!». И он оказался прав. Мама пожала плечами:
– Прости, Луиза, но не смогла это скрывать.
– Ладно, – перевела взгляд на отца, – не переживай, папа. Ты обязательно проводишь меня к алтарю…
И я начала свой рассказ: как мы познакомились, как долго общались по телефону, наша встреча, рассказала об отдыхе, как он сделал предложение, про свадьбу. Папа сидел мрачнее тучи.
– И его не смутило, что я готов оторвать ему уши? – Совершенно серьезным видом поинтересовался папа.
– Он в курсе. – Я не могла не улыбнуться, представив себе эту картину. Мой папа точно на голову ниже моего мужа. Я продолжила. – Но сейчас я перейду к главной части этой истории. И, я уверена, ты поймешь его.
Папа кивнул, с серьезным видом. Я решила не скрывать, кем на самом деле является Марк. Начала рассказ с аварии. Я пересказала все то, что мне говорил Марк. Про компанию «РИМ», тут и у мамы глаза вылезли из орбит.
– А где сейчас твой муж? – С подозрением спросил папа.
Я, в очередной раз за вечер, начала объяснять: с начало на операцию, потом поедет домой.
– А как же ты? – Всхлипнула мама.
– Он вернется за мной.
– Что значит – вернется за тобой? – Взревел отец. – То есть…
– Я последую за мужем, пап. – Закончила я за него.
В комнате повисла тишина. Мама была почти на гране. Слезы уже катились по щекам.
– Но это еще не все, – продолжила я.
Достала бумаги, и передала отцу. Он долго вчитывался, хмурясь. Я понимала – сейчас начнется.
– Это что такое? – Прикрикнул он. – Зачем ты согласилась на это?
– Это его решение. – Постаралась пояснить я.
Мама взяла документы. И когда осознала, что там написано, разревелась окончательно.
– Что он себе позволяет? – Прокричал папа, вставая со стула. – Мы и сами в состоянии оплатить свои долги…
– И как долго ты еще собираешься их оплачивать? – Я тоже повысила голос. – Сколько ты еще готов вдали от семьи находиться? Пап, я выросла. И у меня уже своя жизнь. Сколько еще мама будет одна?
Папа рухнул обратно, не сводя с меня хмурого взгляда.
– Когда он возвращается? – Уже спокойнее спросил он.
– Еще месяца два с половиной.
– Ну, так предупреди его – его ждет серьезный разговор.
– Пап, он знает. Он мне так и сказал, что сам будет разговаривать с тобой. Что это мужские дела.
Отец хмыкнул. Я не сдержалась, подошла к нему, присела на корточки, и взяла его за руку.
– Я, если честно, очень благодарна ему за это. – Я указала на бумаги. – Наконец-то, ты будешь дома, а не черт знает где. Пап, он хороший…
– Это его не оправдывает… – Попытался вставить отец.
– И я люблю его. – Закончила я.
– Луиза, ну ты же взрослая, как ты сама сказала? – Папа не отводил от меня сурового взгляда. Я кивнула. – Неужели у тебя не закрались сомнения, что он не вернется за тобой?
Я опустила руку отца, встала. Были ли у меня такие мысли? Конечно, но я никогда не упивалась ими, старательно гнала прочь.
Если подойти к ситуации с холодной головой – я понимала отца. Он переживает. Марк запретил мне сомневаться в нем. И я ему верила.
«Как и однажды, я тоже верила ему, а он оказался совершенно другим человеком!» – Зачем-то подкинула память эту мысль. Я мотнула головой.
– Я ему верю…
– Нет, дорогой. – Очнулась мама. – Марк действительно ответственный человек. Он не поступит так с нашей девочкой.
– Ну, а если? – Не унимался папа, оглядывая нас.
– Значит, мы обязаны быть рядом с ней в трудную минуту…
– Перестаньте. – Возмутилась я.
– Не сердись, дочь. – Отец поднял ладони в защитном жесте. – Мы переживаем за тебя.