Как только он вошел гостиную, повисла такая знакомая напряженность. Я даже слегка удивился, за столько лет ничего не поменялось.
Мужчина что-то сказал Анне, и она убежала на кухню. Затем он взялся за своего любимого сыночка:
– Как дела, сын?
Дэн напрягся, как всегда при разговоре с отцом.
– Нормально. – Пробубнил он, отворачиваясь.
– Что ты там бубнишь! – Недовольно пробасил Григорий, и продолжил. – Твою мать, ничего не меняется. Ты, как и прежде слюнтяй, нюня и бестолочь!
Я думаю, именно последнее слово вывело из этого напряженного транса мою жену.
– А на каком основании вы оскорбляете его? – Процедила она.
Луиза попыталась встать с дивана. Я, сидя на подлокотнике возле нее, подал ей руку, помогая. Она, кряхтя, выпрямилась, поправила платье на своем большом животе (как же любил эти мимолетные моменты), и зло уставилась на отца Дэна. Тот слегка растерялся, особенно когда перевел взгляд на живот. А моя жена продолжила, при этом медленно приближаясь к Дорохину-старшему:
– Кто вам дал право так разговаривать с взрослым мужчиной?
– На правах отца… – Попытался вставить свою реплику Григорий.
– Вы злоупотребляете правами родителя. – Быстро перебила его Луиза.
– Луиза, не надо. – Попросил Дэн. – Он того не стоит.
Я удивленно вздернул бровь. Давно не слышал таких заявлений от друга.
Но моя жена даже не взглянула на Дэна.
– Значит вы, как отец имеете право унижать сына при посторонних? – Она сверлила его таким взглядом, что мне казалось еще минута и этот папашка вспыхнет на месте, что многих бы порадовало.
– Деточка, я его не унижаю, а даю ему стимул стремиться к чему-то большему. А то он так и будет сидеть за спиной своего друга. – Он огляделся. – И я не вижу здесь никого постороннего.
– Во-первых, я вам не деточка. – Выплевывая эти слова, Луиза двинулась на него. – Во-вторых, если бы вы больше принимали участие в жизни вашего сына, то были бы в курсе, что Денис Дорохин является заместителем руководителя строительной компании «РИМ». А это не полы мыть. – Мужик попытался что-то возразить, но Луиза не дала. – Я не закончила! – Григорий умолк. – Благодаря именно Дэну эта компания по-прежнему существует. – Она обернулась ко мне, я кивнул подтверждая. – Вы хоть представляете, что тогда пережил Дэн? Как он вообще выживал, ожидая возвращения своего друга с того света? Как он отвоевывал свое место под солнцем, если можно так сказать? Сколько спал? Что он ел? – Луиза уже стояла напротив отца Дениса, и сверлила его яростным взглядом. А я напрягся, если он ее хоть пальцем тронет… А Луиза продолжала. – А ел ли он вообще? В каком дерьме ему пришлось изваляться? Что вы смотрите? Сказать нечего? – Она отошла от него на несколько шагов, с презрением разглядывая. И задала очередной вопрос. – А чего вы добились в своей жизни? Кто вы? Какой пример можете дать своему сыну? – Луиза приложила свои пальчики к подбородку, делая вид, что задумалась. Она прекрасно знала, что Григорий обыкновенный слесарь. – Если я не ошибаюсь – никакой! – Она развернулась и подошла к дивану, я выдохнул – угроза миновала. Вновь обернулась к нему. – Не нужно свои нереализованные мечты выплескивать на своего сына. У него своя жизнь и свой путь! А по поводу посторонних – свои высказывания, предложения, оскорбления, в конце концов, вы могли бы сказать ему лично. Но я сомневаюсь, что вы решитесь на это, потому что боитесь все же отхватить по своей физиономии.
Я с трудом сдерживал улыбку. Знал, что весь этот монолог – это скачущие гормоны моей жены. Уж я на себе это уже испытал, и не раз.
– Марк! – Услышал я противный голос папашки. – Твоя жена…
– Григорий, – улыбка с моего лица слетела, проявляя холодность во взгляде. – Даже не смейте что-то говорить, а лучше и не думайте ничего дурного в сторону моей жены!
Он криво усмехнулся, но продолжил:
– Твоя жена… У тебя классная жена!
– Я знаю!
И он вышел из гостиной, а потом мы услышали, как хлопнула входная дверь.
Луиза протянула мне руку, я помог ей сесть.
– Ух, – выдохнула она, усаживаясь. – Аж полегчало. – Она виновато посмотрела на Анну, которая застыла, со стаканом воды, в дверном проеме. – Простите меня, пожалуйста, за то, что я тут наговорила. Мне просто нужно было выговориться, а то я была уже на гране, и сорвалась бы на Марке.
Я хмыкнул, целую ее в макушку. Меня этим уже не напугаешь. Она благодарно мне улыбнулась.