– Хорошо! – Протянула я, оглядывая комнату. – Чем я могу себя занять?
– Ты можешь делать все, что хочешь! Я не могу, пока, составить тебе компанию.
– Не боишься давать мне такую свободу? – Спросила я, потирая ладони. – Я же пойду, сейчас исследовать все углы. Но не в поисках тебя, не надейся! Где будет закрыто, выламывать не буду.
– Прекрасно, – заявил он. – Меня это устраивает.
– А чем ты занят, если не секрет, конечно! – Поспешила я оправдать вопрос. А то опять залезу, куда не следует.
– Сейчас ни чем. – Спокойно ответил Марк. – С тобой разговариваю. А вообще, жду Дэна.
– Ясно! – Протянула я. Поставила ноги на пол. Выпрямилась на кресле, и утвердительно спросила, проводя пальцами по гладкой столешнице. – Значит, это твой рабочий стол?
Потянула за ручку верхнего шкафчика. Закрыто. Второй – закрыт. Третий – открыт, но в нем какие-то бумаги: не охота рассматривать, скучно.
– Именно! Что нашла?
– Бумаги. Бумаги. Скучно.
– А кто обещал, что из шкафчика выпрыгнет шут? – Засмеялся Марк, а я, улыбаясь, замерла, наслаждаясь его смехом.
Я поставила телефон на громкую связь. Выкарабкалась из кресла. И направилась к стеллажам. Пыталась дотянуться до высшей полки. И прекрасно осознавала, что мое импровизированное платье до неприличия задирается. Сам виноват. Но, все же там ничего интересного не было. Опять бумаги! Книги, с не запоминающимися, труднопроизносимыми названиями. Я вздохнула, перебирая, не ради интереса, а от скуки, бумаги.
– Значит, вот это, – я помахала кипой бумаг, – твоя основная работа?
– Ага. – Задумчиво, произнес он.
И я задала вопрос невпопад:
– Марк, а почему футболка белая?
– Что? – Видимо, я вырвала его из задумчивости.
Я уставилась на камеру, которая как раз находилась надо мной. Скрестила руки на груди. Повторять вопрос не стала. Ждала, когда до него дойдет само. Дождалась, но видимо не очень дошло:
– А что с ней не так?
– Она белая. – Все-таки повторила я.
– Я вижу… – Не понимая в чем же дело, просто сказал он.
– Какое качество у камеры?
– У тебя какие-то вопросы не связные? – Недоуменно заявил Марк. – Ты как себя чувствуешь?
Я тяжело вздохнула. Придется объяснить. А то и правда подумает, что у меня послепохмельный бред:
– Я спрашиваю про качество потому, что белая футболка просвечивает! Не сильно, но все же.
–А! Вон, что! – По-моему, он начал забавляться. – Конечно, качество прекрасное! – Он уже хохотал. А я насупилась. – Я заметил, что она просвечивает…
– Ты издеваешься?
– О! Ты покраснела! – Он не спросил, а утверждал.
И я почувствовала, что щеки загорелись. Я опустила глаза от камеры. Ну, уж нет, такого удовольствия я ему не доставлю! И как только я опустила глазки в пол, он успокаивающе произнес:
– Милая, если тебя не устраивает, иди, переоденься. Где гардеробная ты знаешь. Возьми любую другую футболку.
– Нет! Буду так ходить! И не только по твоей комнате, а по всему дому. – Психанула я. – Наслаждайся!
Интересно, кому я хуже-то сделала? Мое же белье будет разглядывать Альберт. Вот перед ним-то, вообще, не хотелось позориться. А Мария! Я ее даже не видела. И появится в таком виде. О, черт! И после ответа от Марка: «Спасибо, милая!», – я убедилась, что он действительно наслаждается. Вот гад!
Я прошла мимо окна, подошла к встроенному шкафу и раскрыла створки. Тут было кое-какое разнообразие, в отличие от рабочего стола и стеллажа. На полке, на уровне моих глаз, были пластиковые папки, они лежали равной стопкой. Что ж, придется нарушить порядок! Я подняла глаза: опять книги, бумаги. С ума сойти! Я прошлась глазами по нижним полкам, и мои брови взлетели вверх: на двух нижних полках лежали упаковка черных карандашей, краски в баночках, кисти, маркеры с толстыми стержнями, и, снова, папки.
– Это что? – Удивленно поинтересовалась я. – Ты рисуешь?
Марк молчал.
Я, немного подумав, спросила:
– Я застала тебя врасплох?
Но он продолжал молчать. Я стянула папки со второй, нижней полке, села на пол.
– Ма-а-арк, – протянула я. – Ты со мной?
– С тобой, конечно… Просто… Я не подумал… – Он тяжело вздохнул. – Ладно! До аварии я рисовал: мне помогало это думать, принимать решения. Но после я перестал это делать.
– Почему? – Спросила. Чувствовалось, как Марку тяжело это говорить.
– Не тянуло. – Ледяным голосом произнес он.
Я открыла первую папку и замерла. Теперь я понимаю, почему он так напрягся. Сверху лежала моя фотография, я отодвинула ее, под ней рисунок карандашом. Мой портрет: мой взгляд устремлен куда-то вдаль, волосы распущены.