Он стоял и наблюдал, а внутри его рвало.
Тогда тебя отняла судьба. Сейчас… ты сама себя отдаёшь в чужие руки. Роман стоял, как статуя, в свете, где смешивались тени. В его глазах горел не огонь желания, а другой пламень — ревности, смятения, гнева, который пытался не вырваться наружу. Она видела, что он узнал в том парне не угрозу, а символ — символ своей потери контроля.
Роман развернулся, медленно поднялся по лестнице в вип-зону. На верхнем этаже уже сидели его ребята — смеялись, шумели, обсуждали какие-то дела. Для них он был тем же самым Шаховым: холодным, уверенным, непоколебимым.
Он сел за стол, взял стакан виски, сделал большой глоток и прикурил сигарету.
Снизу продолжал греметь танцпол, и где-то там — она. В чужих руках. В чужом смехе.
Он слушал братву, кивал на шутки, но сам был далеко.
Внутри горел только один огонь.
Не злость даже — боль. Такая, что хотелось вырезать её из груди, но невозможно.
Роман сжал стакан так, что тот едва не треснул.
Он кинул взгляд на танцпол, но уже не искал её.
Он заставил себя отрезать это чувство. По крайней мере, снаружи.
В VIP-зоне все видели прежнего Шахова.
Но внутри сидел тот самый тринадцатилетний Ромка со шрамом под сердцем, и его только что ударили снова.
Парень прижал её сильнее, сделал попытку поцеловать — и именно в этот момент Лика отстранилась, легко, как бы играючи, положив ладонь на его грудь. Он замер, не зная, шаг вперёд или назад. Она наклонилась, прошептала ему в ухо что-то, что заставило его улыбнуться и тут же смутиться — фраза была не более чем намёком, но в ней было обещание чего-то, что он не сможет дать. Она вернулась в объятия музыки, но увидела, как в глазах у парня вспыхнуло раздражение и желание — а на лице Романа — нестерпимая, колкая боль.
Её план сработал, она играла. Она хотела, чтобы Рома почувствовал, что может потерять. Хотела, чтобы он понял, насколько глубокая пропасть между ними, но и что эта пропасть — её выбор.
Глава 27.
Глава 27. На грани
Через какое-то время Лика торопливо вышла из клуба. Холодный ночной воздух ударил в лицо, сбивая остатки запаха алкоголя и табака. Она шла быстрым шагом, стараясь не оборачиваться — будто убегала не от людей, а от собственных мыслей.
Но за спиной послышались шаги.
Резкие. Уверенные.
Кто-то догнал её и резко дёрнул за руку.
— Лика! — голос низкий, хриплый от сигарет и злости. — Ты что творишь?
Она резко обернулась. Перед ней стоял Роман. Тот самый, кого она надеялась увидеть, и в то же время — последний, кого хотела встречать в этот момент.
— Шахов, ты охренел?! — выпалила она, вырывая руку.
Он прищурился. Роман не привык, чтобы ему так так отвечали
Слишком уж дерзко это прозвучало.
— Не понял… ??? — его голос стал ниже, опаснее. — Ты чего дерзкая такая?
— А ты что, офигел хватать меня за руку, как какую-то девку с улицы?! — Лика подняла голову, в её глазах сверкала злость, за которой пряталась дрожь.
Он сделал шаг ближе, и уголки его губ дрогнули в холодной усмешке.
— А вот так, значит, разговариваем… Хорошо, Кудряшка. — его голос стал почти мягким, но от этого только страшнее. — Сама нарываешься. Уж поверь, диалоги в таком тоне я умею вести.
Он навис над ней, давя своим взглядом, голосом, присутствием. Слова будто камнем ложились на плечи.
И Лика вдруг ощутила — вот ещё секунда, и она не выдержит. Слёзы предательски жгли глаза.
— Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? — тихо, но жёстко бросил он. — Думаешь, я не заметил, как ты специально липла к этому пацану у стойки? Чтобы меня зацепить? Ну, получилось. Довольна?
Она сжала губы, не отвечая. Внутри всё горело — и от обиды, и от боли.
— Я тебя знаю, Лика, — продолжал он, и голос его звучал всё жёстче. — Знаю лучше, чем ты сама себя. Ты играешь со мной. А я в такие игры не играю.
Лика сжалась, будто от удара. Вдруг всё показалось ей ошибкой — и приход в этот клуб, и её дурацкая идея "отомстить". Перед ней стоял не тот мальчишка Ромка, который защищал её во дворе. Перед ней был Шахов.
И только он решал, как закончится эта ночь.
Она чуть не расплакалась, но упрямо вскинула подбородок, удерживая последние силы.
— Хватит, Рома, — прошептала она, и голос дрогнул.
В груди у него что-то болезненно кольнуло. Но вместо ответа он сильнее сжал её руку.