Глава 28.
Глава 28. Маска Шахова
Роман ещё не отпустил её руку, когда дверь клуба с грохотом распахнулась.
На улицу вышли двое из его банды — здоровенные, в дорогих куртках, с бутылками в руках и ухмылками на лицах.
— О! Шах, — один из них протянул. — Ну ты и красавец. Такую телочку подцепил!
Лика резко обернулась к нему.
— Что?.. — её голос дрогнул.
Она ждала, что Роман сейчас поставит всё на место, скажет хоть слово, но он даже не моргнул.
Наоборот — его лицо мгновенно стало каменным, равнодушным.
Он положил тяжёлую ладонь ей на талию, будто закрепляя за собой, и лениво бросил:
— А чё, пацаны… жизнь коротка. Красота сама идёт в руки — грех отталкивать.
Хохот.
Хлопки по плечу.
Кто-то крикнул: "Давай, Шах, в гостиницу веди, чтоб не замёрзла!"
А у Лики замерло сердце.
Она стояла как вкопанная, чувствуя, как его рука обжигает бок.
Каждое слово било по сердцу.
Значит, вот так. Значит, ради своей братвы ты готов выставить меня дешёвой игрушкой. Ради них...
Роман даже не посмотрел ей в глаза. Он смотрел только на своих, играя привычную роль. Того самого Шахова, которого все знали и уважали. Холодного, уверенного, безразличного к чужим чувствам.
— Ну что, пошли, Раевская — прошептал он ей в висок так, что только она услышала.
В его голосе не было ни нежности, ни злости — только холодная команда.
И Лика вдруг поняла: это не он. Это тот Шахов, которого она еще не знала.
А её Ромка — тот, что когда-то спасал её во дворе, что носил яблоки в рюкзаке — умер. Умер вместе с теми годами.
Она стиснула зубы, чтобы не разреветься на глазах у его банды.
И позволила ему вести себя за руку.
Но внутри поклялась: больше он так с ней не поступит. Никогда.
Глава 29.
Глава 29. Колючие слова
Роман уверенно вёл её за собой, пока братва гоготала у дверей клуба, кидая в спину грязные шуточки.
Ему нужно было оттащить её подальше — и от их глаз, и от собственных срывов.
Они свернули в тёмный переулок рядом с клубом. Шум и смех растворились, остались только хриплое дыхание и холодный воздух.
Роман резко остановился и отпустил её руку.
— Всё, можешь идти, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал жёстко, хотя внутри всё рвалось наружу.
Лика сделала шаг назад, выпрямилась. Губы дрожали, но взгляд был твёрдым.
Она посмотрела ему прямо в глаза — и вдруг, с ледяной усмешкой, сказала:
— Ну что ж… удачи тебе в постели с другой, Шахов.
Слова резанули хуже ножа.
Он даже не сразу понял, что она это произнесла. Только потом внутри словно что-то обвалилось.
Роман сделал шаг к ней, но она уже отвернулась, волосы качнулись и блеснули в свете фонаря.
И ушла.
Он остался стоять в переулке, сжав кулаки.
Хотел крикнуть, догнать, удержать… но не сделал ни шага.
Потому что это было бы признанием. А признаться он не мог.
Кудряшка… ты даже не понимаешь, что твои слова больнее любого удара ножа.
Глава 30.
Глава 30. Две дороги
Роман
Он шёл по ночным улицам, зажав руки в карманах. Город гудел где-то смеялись подвыпившие компании, где-то громко играла музыка.
А внутри было пусто.
"Удачи тебе в постели с другой, Шахов."
Эти слова раз за разом били в виски молотком.
И чем больше он их прокручивал, тем сильнее ныло под грудью. Тот самый шрам будто снова вскрылся.
Зачем ты это сказала, Кудряшка? Зачем так больно?
Он знал ответ. Она хотела его ранить. И у неё получилось.
Он мог пережить нож, пулю, предательство. Но не её сарказм.
Её холод был страшнее смерти.
"Надо забыть", — уговаривал он себя. — "Её больше нет в моей жизни. И быть не должно."
Но память предательски подсовывала её смех, её глаза, ту девчонку с двора, что называла его дразнящим тоном "Ромкой".
Он закурил, затянулся до боли в лёгких и ускорил шаг.
Домой. Туда, где ждала только тишина и бутылка на столе.
Лика
Она бежала домой почти вслепую. Слёзы застилали глаза, шаги путались, сердце стучало где-то в горле.
Она едва вбежала в квартиру, захлопнула дверь и медленно сползла вниз.
И только тогда дала волю.