— А это… не опасно?
Уголки его губ дрогнули.
— Если не будешь ко мне приставать — не опасно.
Она не выдержала, фыркнула и впервые за вечер улыбнулась.
— Шахов, ты не изменился. Всё такой же шутник.
И слегка ударила его ладонью в грудь, прямо в область сердца.
Роман едва заметно напрягся. Его лицо не дрогнуло, но Лика сразу почувствовала — попала в больное место. В ту самую точку, где когда-то нож оставил свой след.
Она замерла, её дыхание перехватило. Воспоминания вспыхнули перед глазами: кровь, его бледное лицо, её крик в ту ночь.
— Ромка… — прошептала она и, не думая, резко подняла край его майки.
Под светом фонаря открылась кожа с неровным рубцом. Сердце сжалось, и пальцы сами скользнули к нему, будто хотели стереть боль.
Но он перехватил её руку и мягко убрал.
— Хватит. — Его голос был твёрдым, но в нём звучала усталость. — Это в прошлом.
Они встретились взглядами. В её глазах блестели слёзы, в его — тяжесть лет, которые они потеряли.
Роман вздохнул, открыл дверцу машины.
— Ладно, поехали. Тебе нужно успокоиться.
Лика послушно села. В груди у неё всё горело — от воспоминаний, от страха и от того, что этот человек снова был рядом.
А шрам… он напоминал: прошлое, как бы они не пытались его забыть.
Глава 4.
Глава 4. Ночь воспоминаний
Квартира Романа встретила их тишиной и запахом крепкого кофе, который уже давно въелся в стены. Всё здесь было просто: кожаный диван, массивный стол, спортивный мешок в углу и стопка бумаг на подоконнике. Без женских деталей, без уюта — женщине здесь не за что было даже взглядом зацепиться.
Лика прошла внутрь, всё ещё держа себя настороженно.
— У тебя совсем не изменилось лицо, — сказала она, пытаясь разрядить обстановку. — Только суровее стало.
— А ты… — Роман задержал взгляд на её кудрях, — всё та же Кудряшка.
Она рассмеялась, и смех прозвенел так же, как в их дворе много лет назад.
— Ты помнишь!?!
Он пожал плечами, поставил чайник и достал кружки.
— Есть вещи, которые не забываются.
Они сели за стол. Чайник шипел, наполняя комнату теплом.
— А помнишь, как Артём у бабки на даче яблоки воровал? — вдруг спросила Лика. — А ты всё время его прикрывал, будто сам не при делах.
Роман усмехнулся.
— Артём без меня бы тогда влетел так, что мало не показалось бы. Он всегда влезал в неприятности.
— А Ксюша? — Лика улыбнулась. — Она же тебе всю дорогу намекала, что влюблена.
— Влюблена? — Роман приподнял бровь. — Да ну…
— Да! — Лика рассмеялась. — А ты всё только на меня косился и дразнил.
Роман откинулся на спинку стула, смотрел на неё и чувствовал, как воспоминания греют изнутри.
— Потому что ты всегда меня доставала, Кудряшка.
— И ты меня тоже, — мягко сказала Лика.
На секунду наступила тишина. Их взгляды встретились. В этой тишине будто ожили все детские обиды и смех, все тайные взгляды, то самое чувство, когда слова здесь были лишние.
Роман вздохнул, отвёл глаза.
— Время прошло. Всё другое теперь.
Лика прикусила губу.
— А шрам… он никуда не делся. Значит, и то время тоже никуда не делось.
Его пальцы сжались на чашке. Он не ответил. Но в его взгляде было ясно: её слова попали прямо в сердце.
Глава 5.
Глава 5. Искра
Чай давно остыл, но они всё ещё сидели за столом, перебрасываясь обрывками воспоминаний. Время будто вернулось назад — только вместо двора с качелями теперь была кухня в его квартире, а вместо школьных шуток — усталость взрослых людей, переживших слишком многое.
Лика тихо сказала:
— Знаешь, когда ты уехал… я думала, что больше никогда тебя не увижу.
Роман нахмурился.
— Так было лучше. Для всех.
— Для всех? — она посмотрела ему прямо в глаза. — А для меня? Ты хоть представляешь, каково это — каждое утро выходить во двор и ждать, что ты вдруг появишься.
Он сжал кулаки, в его голосе прорезалась хрипотца.
— Лика… не надо об этом.
Она замолчала, но не отводила взгляда. Между ними повисла тишина, наполненная чем-то больше, чем слова.
Роман встал, подошёл к окну и посмотрел на городские огни.
— Я не тот мальчишка, которого ты знала. Теперь у меня за спиной криминал. Этот мир… ломает.
Она поднялась и встала рядом.
— А может, ты просто боишься, что я увижу, что за всем этим миром и маской тот же самый Ромка?