Кастелян стал стремительно бледнеть. По-моему, Меидин он боялся больше, чем барона.
— Сержио, ты уверен в своих словах? — спросил барон.
— Абсолютно. А учитывая, какие огромные суммы украдены, то кастеляна надо прямо сейчас арестовать и не допустить его общения с кем-либо. Такое невозможно провернуть в одиночку. Надо быстро разобраться, чтобы никто из сообщников не сбежал и, главное, не упустить деньги, если они еще находятся здесь.
— Сын, пришли сюда Деяна с парой воинов, пусть отведут его в темницу, — кивнул в сторону кастеляна Беон тер Аристи. — Потом возьми капитана, арестуйте семью Николаса, но держите их пока под домашним арестом.
Организуйте засаду в доме. Кто будет входить, всех под арест. Всех впускать, никого не выпускать. Возьмите с Элдором самых надежных воинов. И не давать никому общаться, в пыточной наговорятся.
При последних словах Николас закатил глаза и стек со стула на пол.
— Сержио, надеюсь, ты не ошибаешься, — предостерегла меня баронесса. — Иначе...
— Ручаюсь, Ваша милость. Да разве вы не видите? — кивнул я на лежащее без сознания тело.
Дальнейшее разбирательство произошло неожиданно быстро. Николаса даже не пришлось пытать. Он кое-как держался, пока его отводили из покоев барона в темницу, но когда заволокли в пыточную, то не успели даже ничего сделать. Птичка запела, как павлин: громко и противно.
Все оказалось еще хуже, чем думалось. Воровство шло под прикрытием Тодора тер Кравос. В схеме была задействована целая группа людей. В замке уже бывшему кастеляну помогали ряд слуг и несколько воинов. А подкупленные купцы помогали «правильно» реализовать товар и вывозили деньги.
На ворованное Николас успел приобрести богатый дом в Кравосе и открыл в городе ювелирный магазин. Все это, естественно, через подставных лиц. Вот, хитрый-хитрый, но дурак. Неужели он думал, что Тодор тер Кравос позволит ему воспользоваться наворованным? Да его бы убили в тот же день, когда он прибыл бы в город в качестве беглеца из Аристи.
Итак, украденные деньги вывезли и использовали их в Кравосе. Несмотря на то, что с расследованием и арестами очень спешили, скрыть происходящее не получилось и несколько сообщников смогло скрыться. Остальные, те, которые не сумели сбежать, наутро висели на стене замка во главе с Николасом.
Жены и дети повешенных тоже получили свое. Они прошли через долговую тюрьму, и их ожидаемо никто не выкупил. После порки плетьми их отправили на отработку долга. Не знаю куда. Баронесса сказала, что сама определит им «фронт работ». Я им не завидую, но таковы «правила игры».
А я продолжил «набирать баллы» перед семьей Аристи. Отношение ко мне стало еще более благосклонным, даже теплым, особенно со стороны баронессы. Но-но! Только без дурных мыслей! Я имею ввиду только то, что сказал. А за грязные шутки в отношении Ее милости баронессы могу и кишки выпустить.
Под мрачное покачивание висельников на свежем морском ветру я выехал из замка в город. Надо было собираться в свои земли. Князь был весел и доволен и вел себя как пес из фильма «К-911. Собачья работа» с Джеймсом Белуши. Я не удержался и со смехом пропел:
Wo! I feel good, I knew that I wouldn’t now
I feel good, I knew that I wouldn’t now
So good, so good, I got you
Конюхи мне доложили, что у Князя проблем со свиданиями не было.
— Вот видишь, дружище, — похлопал я коня по шее. — А ты мне не верил. Не сомневайся во мне.
Князь самостоятельно выполнил траверс и ранверс*, чем снова вызвал мой искренний смех:
— Вот это тебя штырит после подружек!
* - элементы выездки лошади. Если грубо, это когда лошадь идет немного боком.
Вскоре я уже проезжал Северные ворота города.
— Привет, Шрам! — привычно поприветствовали стражники.
— Не Шрам, а достопочтенный Сержио, — я сунул им перстень-печатку под нос.
Лица воинов недоуменно вытянулись, а затем посыпалось запоздавшее:
— Извините! Извините, достопочтенный Сержио! Мы ошиблись!
Я только улыбнулся и передал серебряную монету старшему:
— Хорошенько прополоскайте горло после смены.
— Это мы с удовольствием! Прополоскаем как надо! — снова повеселела стража.
При подъезде к дому, у входной двери меня ожидал человек, который оказался приказчиком Алоиза. Он передал, что купец в городе и хочет прийти ко мне сегодня. Спросил на это разрешение. Я с радостью согласился, сказал, что приму его за ужином и назначил время.
Дома мое появление вызвало неоднозначную реакцию. Сначала радость встречи, потом испуг, когда узнали о моем изменившемся статусе. А потом облегчение и снова радость, когда поняли, что я не изменил к ним отношение.