Глава 20
Даже с учетом того, что Патрик забрал себе сорок процентов от нашего вознаграждения за поимку берсеркера, и тридцать процентов ушло на нужды команды, доставшееся каждому из нас десять процентов от общей суммы оказались весьма внушительной цифрой. А скоро к ним прибавилось еще почти столько же, когда потомство берсеркера нашло своего покупателя, простояв на аукционе всего два дня.
— Прибыльное это дело, быть охотником — ухмыльнулся Ален, когда я перевел ему на счет честно заработанную долю.
Мы втроем собрались в жилой части нашего штаба, отмечая свое первое задание и свой первый же успех в очень уютной и теплой атмосфере за ужином, заказанным в небольшом ресторанчике по соседству и бутылкой весьма недурственного виски, подаренного Патриком как раз по этому случаю. Мы с Лилит расположились на диване, а Ален устроился в широком кресле. Этот вояка уже не казался мне чужаком, наоборот, теперь я был абсолютно уверен, что мы сможем стать с ним хорошими друзьями. И дело тут было не только в том, что за спиной уже два выезда за стену, которые без сомнения сплотили нас. Стоило узнать его лучше и оказалось, что этот суровый тип не такой уж и суровый, каким кажется на первый взгляд. С легкостью поддерживая любой разговор, он временами чертовски уморительно шутил и, как оказалось, знал множество забавных баек, армейского характера и не только. В его обществе мне было хорошо и спокойно, и задумавшись об этом, я мысленно поблагодарил Лилит и Патрика за то, что они дали нам этот шанс.
Наблюдая за тем, как меняется лицо Алена при виде его доли, я вспомнил себя самого, получившего свой первый гонорар. Как все было похоже. Удивление, недоверие постепенно переходящее в восторг и осознание, что если ты готов рисковать своей жизнью, то тебе за это хорошо заплатят. Ни в заводской зоне, ни в охране города столько не получал никто, нам то с Аленом это было очень хорошо известно. Но я уже убедился в том, что ему, как и мне, эти деньги послужат лишь приятным бонусом к тому, что поистине ценно. Несравнимое ощущение абсолютной свободы, которое мы испытываем там за стеной, вот что действительно важно для любого охотника. Иначе и быть не может. Те, кто занимаются охотой только ради денег, долго не живут. Я не могу логически объяснить этого, но поверьте, оно действительно так. Нужно установить особую связь с открытым миром. Немногим это удается, но тем кто смог уже никогда не вернуться к прежней жизни. Им будет тесно в стенах родного города, и никакие богатства не удержат его от нового путешествия в полный опасностей открытый мир. Таковы мы все, и я и Лилит и Ален тоже, такими были Пастырь и Стив, и Джим был таким.
Воспоминания о друге вновь сдавили грудь. Даже сейчас, после того как он наставил на меня пистолет и вышвырнул из команды, после того как я собрал и возглавил собственную группу, меня все же волновали вопросы: Где он? Чем занят? Вернется ли когда-нибудь к охоте? И сможем ли мы когда-нибудь возобновить столь дорогую для меня дружбу? Я перестал скорбеть о погибших грешниках достаточно скоро. Они, как и я, выбрали себе такой финал очень давно, когда вступили на этот путь. Но Джим… тут совсем другое дело. Джим был жив, продолжал дышать, однако почему-то воспоминания о нем приносили с собой ту же скорбь, что и память об умерших. Чувствуя, как эта скорбь завладевает мной, я быстро попытался отогнать тяжелые мысли и не портить себе этот прекрасный вечер. Что бы там ни было в прошлом, и какой бы груз не лежал на душе, это был явно не тот момент, когда стоило вспоминать о нем. То был день нашего триумфа, и следовало насладиться им в полной мере.