Я взглянул на Лилит, и та лишь кивнула в знак согласия. «Иди» — сказал мне ее понимающий взгляд — «Вам нужно обсудить все наедине». В слух же она обратилась к Джулии:
— Давай помогу — и, взяв из ее рук кипу грязных тарелок, понесла в сторону раковины.
Ален и Кирк, словно и не обратив внимания на то что мы и Джимом покинули стол, продолжили обсуждать что-то понятное только им двоим, армейским людям.
Мы поднялись на крышу. Здесь было прохладно и дул временами набирающий силу ветер. Оказалось, что снаружи не так темно, как мне казалось, пока мы ужинали. Да, ночь спустилась, но вперед и назад тянулась вереница огней каравана. Свет из окон падал на дорогу, выхватывая из мрака редкие деревца и кусты. В целом наш путь все еще пролегал через равнину. Над головой же сияли другие огни — звезды. Тучи, заслонявшие небо днем, ветер унес на запад и ничем не преграждаемый свет десятков тысяч звезд из глубин черной вселенной добирался до земли.
Джим закурил сигареты и махнул рукой в ответ на приветствие какого-то еще любителя вечерних перекуров на свежем воздухе, стоявшего на крыше через пару машин от нас.
— Я так и не поблагодарил тебя, Джим — начал я — За то, что спас нас из той заварушки.
— А разве могло быть иначе?
— Нууу… я думал, что…
— Да знаю я все, что ты думал — отмахнулся он и оперся на невысокие металлические перила, обрамляющие крышу, вперив свой взгляд в темноту ночи. — Наломал я дров, знаю — продолжил он, не глядя на меня.
— Мы оба хороши — я встал рядом, так же сложив руки на перилах.
— Пожалуй. Так что, давай не будем об этом вспоминать.
— Как скажешь. И все же я рад, что ты вернулся.
— Вернулся — повторил он в темноту — К чему вернулся?
— Я не знаю. К себе самому наверное.
— Забавно — маленький красный огонек его сигареты становился чуть ярче с каждой затяжкой, и этот свет отражался в его глазах, блестящих словно две искорки в темноте.
Некоторое время мы постояли молча, вглядываясь в ночь. Ему, как и мне, наверное, много всего захотелось сказать и обсудить, однако он, как и я, не знал с чего начать.
— Значит эти двое, твоя команда? Когти? — спросил он и я насторожился. Раньше все разговоры о новой команде кончались тем, что Джим наставлял на меня пушку.
— Да. Ален отличный снайпер. Бывший военный. А Лилит мой врач.
— Твой врач? — Джим рассмеялся и пихнул меня в плечо.
— Наш врач — поправился я, тоже рассмеявшись.
— Она красавица. Завидую.
Я не нашелся, что на это ответить и перевел тему:
— Как ты вышел на нас?
— Это было не сложно. У Грешников было много связей в различных сферах управление Филином. Вам тоже советую обзавестись. Без подобных связей никуда.
— У нас есть нечто вроде покровителя.
— Ты про Патрика? Он мужик конечно неплохой и при деньгах, но Клайд, в его руках нет никакой власти. По сути, он пустое место.
Собственно я рассуждал так же, когда раздумывал над тем стоит ли ему рассказывать про угрозы Роланда. Вспомнив про Койотов, я ощутил, как тревога зашевелилась в груди.
— Что там с Роландом? — спросил я — Как ты узнал, что он замышляет нас прикончить?
— Большую часть информации я получил от одного заинтересованного лица в Горизонте. К ней мы собственно сейчас и направляемся.
— К ней? — удивился я — К кому?
— К дочери нашего Хирурга — Джим выкинул окурок в ночной мрак и тут же достал из помятой пачки новую сигарету.
— У Хирурга есть дочь? — удивился я.
— Представь себе — он прикурил и, втянув легкими табачным дым, выпустил его через ноздри — Я и сам не знал. После той нашей встречи, я задумался о твоих словах. Ну и решил найти Хирурга. Задать ему вопрос о Койотах, да и спросить, где он вообще шляется.
— И что?
— И оказалось, что нет больше Хирурга.
— Как? — выдохнул я.
— Это конечно не точно, но я думаю, что он мертв.
— С чего ты это взял?
— Есть несколько фактов. Похоже, что вся эта канитель с Койотами была ему известна задолго до нас. И он видимо сразу просек, что во всем случившемся виноват Роланд.
— И ничего нам не сказал?
— Ну, ты же его знаешь. Человек-могила. Но может он и собирался, после того как все уточнит. Вот только я пустился во все тяжкие, а ты увлекся собственным бизнесом, так что он остался один.
— Хреново… — сказал я, чувствуя как к горлу подступила горечь. «Если Джим прав, то выходит, что из Грешников нас осталось только двое» — от этой мысли сильно защемило в груди.
— Да уж — Джим развернулся и теперь уже оперся спиной о перила.