– Полтора года – уточнил я – Уже почти два.
– И ты считаешь, что это что-то меняет? Думаешь, ты готов к тому, чтобы стать командиром?
– Я не стремился к этому – перебил его я, уже не заботясь о соблюдений каких-либо норм приличия, так как этот человек своей надменность смахнул в сторону их все – Но так получилось, да. Есть какая-то проблема? Или вы просто зашли поздравить меня с успехами?
– Когти – протянул он, устремив задумчивый взгляд куда-то в пустоту и кажется не обратив никакого внимания на мои слова – когти… когти. Какое странное название. Почему ты назвал свою команду именно так?
– А почему вы называетесь Койотами? – задал я встречный вопрос, не желая ничего ему объяснять.
– Оооо… это очень глубокое название – оживился он, словно только и ждал, когда я об этом спрошу – Ты знаешь, кто такие койоты?
– Звери такие. Как волки, только меньше. И не водятся в наших краях.
– Мои знания были такими же когда-то – медленно кивнул он и, сложив руки ладонями вместе, уперся указательными пальцами в подбородок, приняв позу этакого архаичного мыслителя – Но когда мне было лет двенадцать или около того, в наш город прибыл караван с далекого запада. Они проделали громадный путь, перебравшись через океан, и привезли с собой множество удивительных диковин. Правда самым удивительным для нас конечно были их рассказы о тех далеких краях где другие не только фауна и климат, но и даже разновидности легионеров. Их город находится в самом центре города предков, можешь себе это представить? Они воздвигли свою крепость из домов и улиц гигантского мертвого города. Путники показывали нам рисунки и снимки, и поверь мне, это действительно впечатляет. Но более всего в тот день меня впечатлили звери, которых эти путешественники привезли вместе с собой. Всего две особи. Самец и самка. То были койоты, и я помню, как часами стоял напротив их клетки, вглядываясь в звериные глаза. Было в них что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее. Некое, мистическое вдохновение. Столько ума было в этих глазах. Не просто ума, а великой мудрости, недоступной людям. Мудрости самой природы, от которой веяло дикими, необузданными ветрами. Я смотрел в их глаза, стараясь постичь хотя бы часть той мудрости. Мне не нужно было ничего другого. Облик этих прекрасных зверей навсегда отпечатался в моей душе, и я пронес его с собой через года, храня в памяти как талисман, как свой собственный символ. Многое уже забылось. Мне не удается вспомнить лица ни одного из тех путников, ровно как и их голосов. Да что там, я плохо помню лицо даже собственной матери и ее голос. Но образ койотов и их протяжный, тоскливый вой всплывают в моей памяти намного четче воспоминаний даже о вчерашнем дне. А ведь с тех пор минуло уже сорок лет. И я ни разу больше не встречал ни одного живого койота. Однако прочитал о них все, что только смог найти в архивах. И знаешь, что я скажу тебе, Клайд? Койоты не просто родственники собак и волков, они больше чем даже просто звери. Они живое воплощение свободы. Даже сидя в клетках остаются этим воплощением. Недаром в легендах очень древних народов койотам была отведена роль творцов мироздания. Столетиями они наблюдают за нами с усмешкой, потому что знают, что людям со всех их наукой и прогрессом никогда не достичь истинного понимания вселенной. А им же эти знания даны от рождения, и потому койоты намного умнее нас.
Рассказ Роланда оставил у меня очень разностороннее впечатление. С одной стороны он поражал своей примитивной философией, выстроенной вокруг одного единственного зверя, с биологической точки зрения ничем не превосходящего всех прочих. С другой стороны между строк читалась мысль более глубокая. Стремление к свободе и познанию природы, не такому, каким баловались наши предки, а более мистическому и духовному, мне было вполне понятно. И в этом смысле койот для Роланда выступал по сути лишь символом этого самого стремления. Таким же, каким для Пастыря была вера. И невольно проскользнула мысль – «А каков мой символ?». Но в голову ничего не пришло. Возможно, я его еще не обрел, а может быть просто не всем нужен посредник в своем стремлении к пониманию мира.
Я не знал, что сказать, когда Роланд замолчал и потому некоторое время мы провели в тишине. Затем он расцепил руки и откинул голову на спинку кресла.
– Ты знаешь, что Пастырь и Хирург когда-то тоже были койотами?
– Да, знаю.
– Я многому их научил. Когда мы встретились, Джон даже пистолет в руках держать не умел. Но время шло, и неловкий юноша превратился в бесстрашного война, которому я мог без страха доверить собственную жизнь. Он и Хирург были моими лучшими бойцами, и по сей день я жалею о том, что наши дороги разошлись. Особенно теперь, когда Пастыря не стало. Однако все в мире гармонично. Произошедшая с Грешниками трагедия вернула все к первоначальному знаменателю.
– К какому же?
– К единственному. Ко мне.
– Как это понимать? – в моем голосе прозвучало раздражение, которое я не собирался скрывать. Он заговорил о Грешниках, затронул тему их смерти и это заставляло гнев клокотать в груди.
– Видишь ли, когда-то в Филине была лишь одна единственная команда охотников. Моя команда. Койоты. Я приложил неимоверные усилия, чтобы было именно так а не иначе. И долгие годы так оно и было. Но потом Джон Пастырь решил отколоться от нас, уйти и организовать собственное дело. Не скажу, что я поддерживал его затею. Но и противиться не стал. Я всегда уважал его, и даже более того, Пастырь был моим другом. И вот на свет появились Грешники. Команда Пастыря всегда была другой, отличной от нас. Возможно это и послужило в итоге причиной такого печального финала.
– Пастырь создал не просто команду – проговорил я твердо – Он создал семью. Крепкую и сплоченную. Каждый в ней был профессионалом. А то, что случилось… оно никак не зависело от нас. К подобному не готов никто.
– За стеной нужно быть готовым ко всему Клайд.
– Молитесь, чтобы вам не довелось столкнуться с тем же, что погубило Грешников.
Роланд подался вперед и очень неприятно улыбнулся:
– Нам это не грозит, юноша. Будь уверен.
Его самоуверенность лишила меня дара речи и просто не позволила парировать это заявление, даже если бы я и знал как. Воспользовавшись моим замешательством, Роланд продолжил:
– Я пришел сюда не для того, чтобы спорить о том, кто лучший охотник в Филине.
– Тогда за чем вы пришли? – спросил я, не сводя с него глаз.
– Чтобы предложить тебе работу.
– Что?
– Я предлагаю тебе и твоим людям место в своей команде.
– Что? – повторил я, не веря своим ушам.
– Ты станешь офицером с самого начала. Я ведь ценю полученный тобою от Грешников опыт. Условия у меня более чем хорошие.
Он говорил серьезно. Не шутил, не насмехался и не сошел с ума, хотя вначале мне именно так и показалось. Этот человек действительно предлагал мне место в своей команде.
– Кажется, вы забыли – наконец обрел я возможность говорить – Но у меня уже есть команда. Моя команда. Когти.
– Брось ты это ребячество, Клайд – Роланд резко оттолкнулся обеими руками от подлокотников кресла и поднялся, вытянувшись в полный рост – Не сегодня так завтра вы погибните. Ваши успехи лишь неимоверная удача, с которой не стоит играть. Никто из вас не обладает необходимым багажом знаний и опыта, чтобы самостоятельно заниматься этой опасной работой. Это уже не говоря о том, что вас всего трое.
– Как великодушно с вашей стороны – сказал я, стараясь чтобы саркастический тон в моем голосе звучал как можно явственней – Вы так заботитесь обо мне и моих людях. И все же я вынужден отказать. А теперь, при всем уважении, не могли бы вы свалить к черту из моего гаража.
– Как грубо, Клайд – Роланд покачал головой и несколько раз цокнул языком – Я думал, ты воспитанный юноша. Что, Пастырь не обучил тебя вести деловые переговоры.
– Вы, кажется, обознались Роланд, я вам не Пастырь, не ваш старый друг и не коллега. Никаких дел с вами иметь не собираюсь, так что проваливайте.
В глазах Роланд я видел лютый холод. Он смотрел на меня с той же злобой, которая клокотала и в моей груди. Только если мой гнев был подобен пламени, его злость являла собой ледяную стужу.