— Нет.
— Ладно, тогда хотя бы я не чувствую себя полным идиотом. — Я смеюсь. — По её реакции можно было подумать, что я совершил убийство первой степени. Ты её знаешь?
Это вызывает у неё тихий смешок.
— Думаю, её зовут Лэйси. Она была президентом химического клуба один семестр, и иногда она… ну, немного чересчур, — признаётся Оливия, слегка кривясь.
— Верю, — бурчу я, как раз в тот момент, когда в комнату входит преподаватель.
Каблуки клогов профессора Хобб громко цокают по плиточному полу, а её чёрные свободные брюки с принтом полевых цветов шелестят вокруг щиколоток, пока она готовится к занятию у доски. На ней V-образный лонгслив, а седые волосы собраны в пучок.
— Итак, класс, — бормочет профессор Хобб достаточно громко, чтобы мы услышали. Она достаёт бумаги из большой сумки, разделяет на стопки и раскладывает по переднему краю стола. — Если вы пропустили первый день занятий, пожалуйста, подойдите и возьмите программу курса, а также ещё несколько документов.
Оливия смотрит на меня многозначительно. Она знает, что я пропустил первый день. Я нехотя поднимаюсь с места, чтобы взять бумаги. Честно говоря, я бы никогда этого не сделал, если бы она не смотрела на меня: с вероятностью 90 % я потеряю их в течение пары дней.
Я чуть наигранно беру папку с бумагами и возвращаюсь к столу, делая вид, что внимательно их изучаю, — лишь бы Оливия была довольна.
— Хорошо, — говорит профессор Хобб, когда все сидят по местам и время занятия официально начинается. — Похоже, сегодня у нас полный класс, так что давайте сделаем представления, раз мы пропустили их в прошлый раз.
По аудитории прокатывается недовольный гул. Я смотрю на Оливию, её плечи опустились, губы скривились в лёгкую гримасу. Она тоже не в восторге.
Я наклоняюсь к ней и шепчу:
— Я представлю тебя, если ты представишь меня?
В её глазах появляется искорка, один уголок губ поднимается.
— Договорились.
— Не знал, что у тебя гипермобильные суставы, — говорю я Оливии, вспоминая её «интересный факт о себе», который она озвучила при представлении. Она даже показала, как может согнуть большой палец до самого запястья.
— Ну, мы же только познакомились, так что мы почти ничего друг о друге не знаем, — отвечает она, когда мы выходим из здания, закончив занятие.
Правда… и я хочу узнать больше.
— Всё равно, это крипово, Лив, — дразню я, изображая отвращение и морщась при мысли о том, как она перекручивает пальцы в каком-то нечеловеческом направлении. У меня бы рука отвалилась, если бы я попытался.
Она пожимает плечами, совершенно невозмутимая, с довольной ухмылкой на лице.
Пока мы идём по кампусу, она открывает наш учебник по английской литературе и начинает пролистывать страницы.
— Нам всё это читать? — изумляюсь я, наблюдая, как Оливия держит книгу на предплечье и свободной рукой перелистывает страницы с закладками. Профессор Хобб дал нам несколько стихотворений, которые нужно прочитать и быть готовыми обсудить в пятницу.
— Всего пять стихотворений, — смеётся Оливия, изучая их.
— Да, но вот это на две страницы, — парирую я с лёгким нытьём в голосе, указывая на текст. — Разве стихи не должны быть на пару строк?
Она тихо хохочет, закрывает учебник и прижимает его к груди.
— Они могут быть длиннее. Всё не так страшно. На всё уйдёт минут двадцать максимум.
— Всё равно, — ворчу я. — Кто вообще задаёт домашку в первую неделю учёбы?
Оливия поджимает губы, будто пытаясь скрыть улыбку; на лице сочувствие, но в глазах пляшет смех.
— Эй, Бронкс! — кто-то кричит, и я поворачиваю голову вправо, замечая, как к нам идёт Бреннен.
— Здоров, — приветствую я его фирменным рукопожатием, и он идёт рядом с нами. — Как ты?
— Ты завтра идёшь на вписку у Кохана? — спрашивает он.
— Твою ж… — бурчу я. — Совсем забыл. Да, приду. Пойдёшь? — спрашиваю, повернувшись к Оливии.
Её глаза расширяются.
— О, нет. Но спасибо. Вечеринки — это не моё, — неловко признаётся она.
— Точно? Будет весело, — пытается уговорить её Бреннен, перегнувшись через меня, чтобы говорить прямо с ней.
— О, да, Оливия — это Бреннен. Бреннен — Оливия, — представляю я их.
— Привет, — говорит она, слегка улыбнувшись и помахав рукой. — И да, я точно не пойду.
— Абсолютно? — уточняю с надеждой, вдруг она передумает.
— Абсолютно, — подтверждает она, и я чувствую, как немного сдуваюсь.
— Куда дальше, Миллер? — спрашивает Бреннен, глядя на часы. — У нас ещё больше часа, пока не нужно собираться на тренировку.