— Привет, милая, — откликается мужской голос постарше, за которым слышатся шаги. В проёме появляется мужчина, на вид лет под пятьдесят. Тёмные волосы уже начинают седеть, как и его аккуратно подстриженные усы.
— О, здравствуй, — произносит он, заметив меня и слегка удивившись чужому в доме.
— Пап, это Бронкс, мы учимся вместе. А это мой папа, Стэн, — представляет нас Оливия.
Я вежливо протягиваю руку:
— Приятно познакомиться, сэр. Бронкс Миллер.
Он тепло улыбается, снимает с носа очки для чтения, открывая светло-голубые глаза, и крепко пожимает мне руку:
— Поверь, сынок, я знаю, кто ты. Ты помогаешь продавать мне множество футболок.
Мне нужно пару секунд, чтобы всё уложилось в голове.
МакКосленд.
Тот самый McCausland Sporting Goods.
Я бы себя шлёпнул, как я не понял этого раньше? McCausland Sporting Goods — крупнейший местный магазин спортивных товаров. Они производят и продают форму и мерч нашей команды. Значит, Стэн был владельцем.
Я тихо смеюсь:
— С огромным удовольствием, сэр.
— Скажу тебе, сынок, я видел несколько твоих игр. Видел, насколько ты хорош и не удивлюсь, если через пару лет увижу твою фамилию на настоящей форме НФЛ, — говорит он, и в его голосе слышится искреннее восхищение.
Я не могу сдержать широкую улыбку.
— На это и рассчитываю, сэр.
Её отец сразу увлекается разговором о футболе, и мне даже немного неловко перед Оливией, ей особо в нём не поучаствовать. Но она терпеливо стоит рядом, слушая, как мы обсуждаем прошлые сезоны и тактики. Если бы это был кто-то другой, я бы уже вежливо свернул беседу и переключился на неё, но я явно не собираюсь делать такое в доме её отца.
Когда разговор наконец сходит на нет, Оливия вмешивается и объясняет отцу, что я просто подвёз её и хочу забрать кое-что для занятий. Попрощавшись с ним, я следую за ней наверх, в её комнату.
Комната оказывается почти такой, какой я её и представлял. Аккуратная, светлая: белые стены, белая мебель и нежно-голубое покрывало на кровати, в тон её рюкзаку.
Она бросает рюкзак к подножию кровати, подходит к большой книжной полке и начинает водить пальцами по корешкам книг.
— Где-то здесь… — бормочет она.
Я подхожу к её столу: в одном углу аккуратной стопкой сложены учебники, в другом стоит лампа. На стене над столом прикреплены фотографии с семьёй, с друзьями. Я невольно улыбаюсь.
— Нашла! — слышу её голос. Я оборачиваюсь и вижу, как она поднимается с пола и вытаскивает книгу с нижней полки. Быстро пролистав страницы, она протягивает мне лабораторный журнал. — Надеюсь, тебя не смутит, что там всё подчёркнуто.
— Да нормально. Спасибо, Зяблик, — говорю я, пролистывая страницы и замечая, как много там разноцветных выделений. Прижав книгу к боку, оглядываю комнату ещё раз. — Классная комната.
Она слегка краснеет.
— Спасибо.
— Гораздо чище, чем моя.
Она тихо смеётся, отрицать тут нечего.
— Похоже, мой папа тобой прям проникся, — замечает она с маленькой, почти застенчивой улыбкой.
— Да уж, — выдыхаю со смешком. — Кстати, извини за весь этот футбольный монолог.
Она пожимает плечом.
— Всё нормально. Дома у него не так много возможностей поговорить о спорте, мы с мамой в этом не особо разбираемся.
— У тебя нет братьев или сестёр? — спрашиваю просто из любопытства.
— Нет, — отвечает она и садится на край кровати. — Только я, сама с собой. А ты?
Я осторожно присаживаюсь рядом, следя за её реакцией, мало ли, нарушаю личное пространство. Но она и не думает отодвигаться.
— То же самое. Единственный ребёнок.
— А, так у тебя тоже абонемент в клуб одиночек, — подшучивает она.
— Да всё не так уж плохо. — Я усмехаюсь. — Иногда мне даже кажется, что так лучше, — признаюсь честно, хотя на самом деле просто не уверен, что выдержал бы, если бы у моей матери появился ещё один ребёнок и ей пришлось бы снова прогонять его через тот ад, через который прошёл я.
В дверь, она уже открыта, раздаётся мягкий стук, и мы оба поднимаем головы. На пороге стоит её отец.
— Эй, Бронкс, как смотришь на то, чтобы остаться на ужин? — спрашивает он с той самой убеждающей, воодушевлённой интонацией. — Я как раз делаю свою фирменную лазанью.
— Не хочу навязываться, — говорю вежливо.
— Ерунда, — отмахивается её отец.
Я бросаю взгляд на Оливию, пытаясь уловить хоть намёк на протест, но снова ничего.
Она встречает мой взгляд и мягко улыбается:
— Лазанья правда очень вкусная.
— Ладно, уговорили, — сдаюсь я. От домашнего ужина и от возможности провести время с Оливией вне класса я отказаться точно не могу.