— Теперь: я знаю, что это много — сдавать экзамен как по лекциям, так и по лабораторным работам, — продолжает профессор, — поэтому я готов пойти на компромисс. Что касается лабораторной части, поскольку это много запоминания, я хочу, чтобы вы работали со своим партнёром и сдавали экзамен в паре. Вам двоим придётся полагаться друг на друга, поэтому убедитесь, что вы учитесь с умом. Ваш лучший вариант — разделить запоминание пятьдесят на пятьдесят.
Комната взрывается смесью эмоций от этой новости. Некоторые в восторге, в то время как другие раздражены или неспокойны при этой мысли. Я же в это время очень воодушевлён.
Я смотрю на Оливию и вижу, что её лицо ничего не выражает, что меня немного беспокоит.
Для меня это здорово — работать с самой умной девушкой в классе. Я полагаю, это можно назвать несправедливым преимуществом для меня и недостатком для неё, поскольку я, по общему признанию, не самый яркий студент. Но это не значит, что я позволю ей нести весь груз. Я готов разделить работу поровну.
— Эй, — я мягко толкаю её локтем в бок. — Мы справимся, — уверяю я её. — Я справлюсь.
Она дарит мне маленькую, сдержанную улыбку, обращая внимание на нашего профессора, когда начинается лекция.
После лекции мы с Оливией и Делайлой собираем наши вещи и выходим из лекционного зала. Идя по зданию, я нерешительно беру Оливию за руку, переплетая наши пальцы.
Она смотрит на наши руки, улыбка играет на её губах.
Я никогда не был сторонником публичных проявлений чувств. Те несколько раз, когда я это делал, это было в духе бессмысленного веселья или для дразнилки, например, целуясь в тёмном углу переполненной братской вечеринки и распуская руки. Но теперь это для того, чтобы на самом деле показать привязанность. Гордо заявить о своих чувствах к одной конкретной девушке.
Держа Оливию за руку, я чувствую себя иначе, чем в прошлые разы. Это чувство безопасности, уверенности, лёгкости. Я никогда не держал девушку за руку, если не считать тех случаев, когда Адрианна собственнически хватала мою руку, таща меня за собой, пытаясь заявить о каких-то отношениях. Но теперь всё, что я хочу, это держать Оливию за руку или как-то прикасаться к ней. Раньше я смеялся над парнями, которые практически висели на своих девушках или вели себя так, будто умрут, если не будут к ним прикасаться. Теперь я начинаю их понимать.
Когда мы выходим на улицу и идём по тротуару, я со страхом жду предстоящего перекрёстка, где нам придётся разойтись на следующие пары.
Оливия прерывает разговор с Делайлой, когда мы подходим к перекрёстку, и останавливается одновременно со мной, поворачиваясь ко мне лицом.
— Увидимся позже, — говорю я, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать её в губы. — Будем заниматься у меня в комнате сегодня вечером?
— В твоей комнате? — слышу я до боли знакомый голос, полный ужаса.
Я поворачиваю голову и вижу пару пронзительных зелёных глаз, глазеющих на нас, в них пылает зависть.
— В твоей комнате? — повторяет она, как будто это какая-то шутка.
Я стискиваю челюсть, мысленно считая до трёх, призывая терпение.
— Не лезь не в своё дело, Адрианна.
Она издаёт безрадостный смешок.
— Серьёзно? Это какая-то больная игра, в которую ты пытаешься играть? После всего, через что мы прошли, ты ведёшь себя так, будто это вдруг что-то особенное? — Она скептически осматривает нас с Оливией с головы до ног.
— Следи за языком, — мягко предупреждаю я её.
Злобная ухмылка появляется на её губах, и её взгляд замирает на Оливии.
— Осторожнее, милая. Ему нужно только одно. Поверь мне.
С этими словами Адрианна разворачивается и уходит, её длинные вороные волосы качаются взад-вперёд за ней.
— Нет ярости сильнее, чем ярость презренной женщины, — бормочет Делайла себе под нос, возможно, почти так же раздражённая, как и я.
Я делаю долгий и сильный выдох, моё дыхание видно, смешиваясь с холодным воздухом. Я нежно беру лицо Оливии в свои руки, умоляя глазами.
— Финч, не слушай её, ладно? Я просто, я…
Она поворачивает голову, оставляя нежный поцелуй на внутренней стороне моего запястья.
— Я понимаю. Она твой Квинтон.
Я грустно улыбаюсь, вспоминая тот день в столовой, когда я сказал ей это. Это был наш первый совместный обед. Я переписывал её конспекты и спросил, не её ли парень Крысёныш, после того как он вёл себя так собственнически по отношению к ней. Затем она спросила меня об Адрианне, и я объяснил ей, что Адрианна — это мой Крысёныш.
— Увидимся позже, — обещает она, уходя на следующую пару с Делайлой.