Выражение, которое я не могу полностью расшифровать, проносится по её лицу.
Я облизываю свои сухие губы, прежде чем продолжить.
— Я знаю, что сказанное обо мне сегодня не совсем неправда, — я съёживаюсь. — Но просто знай, что ты не похожа на других девушек. То, что я нарушаю свои правила ради тебя, просто знай, что это что-то значит, — обещаю я. — Что ты что-то значишь для меня.
Её глаза становятся мягкими, и выражение обожания, смешанного с признательностью, появляется на её лице.
— Хорошо, — говорит она мягко, кивая в знак понимания.
Я наклоняюсь вперёд и прижимаюсь лбом к её лбу.
— Я обещаю тебе, ты единственная, кто имел значение.
Маленькая улыбка трогает её губы, и она кладёт руки мне на предплечья, её большие пальцы поглаживают их взад и вперёд.
— Вот почему Адрианна была так шокирована? — спрашивает она с намёком на смех в голосе.
Неохотно, смех прорывается в горле.
— Да. Она пыталась попасть сюда неоднократно, но... — Я умолкаю, не желая больше обсуждать Адрианну или любые другие случайные связи, которые у меня были.
— А, — она кивает, понимая.
Я вижу, что мысль о других девушках по-прежнему является для неё больной темой, что естественно. Если бы к ней подходили её старые поклонники или у неё была бы заметная репутация связей со случайными людьми, нет сомнений, я бы чертовски ревновал.
— Итак, мы в порядке сейчас? — спрашиваю я, полный надежды.
Она улыбается искренне.
— Да, мы в порядке.
— Слава богу, — стону я с облегчением, ненадолго закрывая глаза. — Значит ли это, что я могу поцеловать тебя теперь? — ухмыляюсь я, наклоняясь и опасно приближая свои губы к её.
Я не пропускаю ухмылку, играющую на её губах, когда она обхватывает руками мою шею.
— А что случилось с «целовать меня, когда захочешь»? — дразнит она, цитируя меня с сегодняшнего дня.
— Ты права, — говорю я, мои губы едва касаются её. — Я могу поцеловать тебя, — я наклоняюсь до конца, прикусывая её нижнюю губу, — когда захочу.
Спешно я обрушиваю свои губы на её, скользя рукой ей в волосы, пропуская пальцы сквозь них. Маленькое, одобрительное мычание доносится из её горла, когда я слегка касаюсь языком её нижней губы, подталкивая меня. Я встаю немного выше, заставляя её запрокинуть голову, её челюсть естественно расслабляется.
Одной рукой всё ещё на её шее, я большим пальцем наклоняю её голову вправо и проскальзываю языком мимо её губ, внутрь её рта, чтобы коснуться её собственного. В ту секунду, когда мой язык касается её, я пропал.
Низкий стон вырывается из моего горла и Оливия притягивает меня ближе, её руки хватаются за заднюю часть моей рубашки, а ноги сильнее обхватывают мой торс. Я распутываю пальцы в её волосах, проводя рукой вниз по её позвоночнику до того изгиба в пояснице, который сводит меня с ума. Смело я просовываю руку под край её толстовки, распластывая её по тёплой, гладкой коже, отправляя мой мозг в сбой.
Наклоняясь вперёд, я прижимаю наши тела невероятно близко, заставляя её лечь, пока я наклоняюсь над ней. Я целую её снова и снова, увлекаясь тем, как хорошо её тело и губы чувствуются на моих.
Я знаю, что мы должны остановиться, или хотя бы замедлиться, но я также знаю, что буду идиотом, если остановлюсь. Не в силах убедить себя, я продолжаю целовать её, продолжая медленно, страстно, отчаянно прижиматься губами к её губам.
Нам удаётся оторваться только тогда, когда мы слышим, как дребезжит и распахивается дверь, Чейз бесцеремонно и невольно врывается, резко обрывая наш момент.
Оливия ахает мне в рот от удивления, отталкивая меня и садясь, чтобы лихорадочно поправить одежду, одновременно пытаясь поправить причёску. Её зрачки расширены, щёки раскраснелись, а губы влажные и румяные. Она выглядит абсолютно сногсшибательно, пока мы оба пытаемся отдышаться, и мне стоит всего себя, чтобы не вышвырнуть Чейза из комнаты прямо сейчас.
— Ого, — выдыхает Чейз, сам застигнутый врасплох. Он стоит, застыв в дверном проёме, глядя на нас широко раскрытыми глазами.
— Когда-нибудь слышал о стуке, придурок? — практически рычу я, глядя на него через плечо.
Чейз моргает на меня, смущённый.
— Чувак, это и моя комната тоже! У тебя никогда не бывает девушек, так откуда мне было знать? — пытается он защититься.
Оливия наклоняется вперёд и прячет своё краснеющее лицо у меня на груди, смущённая и сконфуженная тем, что её поймал за поцелуями посреди моей комнаты мой безмозглый сосед.
Я обнимаю её, наклоняясь, чтобы поцеловать её в макушку и прошептать ей на ухо.
— Видишь? — говорю я с дразнящей интонацией, пытаясь разрядить обстановку. — Я же говорил тебе, ты единственная девушка, которая когда-либо была в моей комнате.