Она немного отстраняется, чтобы посмотреть на моё лицо, её глаза светлеют.
— Привет, Лив, — тянет Чейз, на его лице появляется понимающая ухмылка, когда он проходит мимо нас, чтобы бросить свой рюкзак на стол и скинуть обувь.
— Привет, — говорит она застенчиво, не в силах посмотреть на него.
Чейз усмехается, запрыгивая на свою кровать и сложив руки за головой.
— Итак, чем вы двое занимались? — спрашивает он, притворяясь невинным, несмотря на озорство, сверкающее в его глазах.
— Занимались, — огрызаюсь я, бросая на него предупреждающий взгляд, который велит ему отступить.
Чейз хмыкает в знак признания, его ухмылка ширится.
— Занимались чем?
— Анатомией, — говорю я сквозь стиснутые зубы, зная, что он намеренно пытается вывести меня из себя и подразнить Оливию.
Чейз смеётся.
— Ну, я определённо мог это видеть.
Оливия издаёт тихий стон, пряча лицо за руками.
Раздражённый, я хватаю одну из бутылок воды, которую бросил в сторону ранее, и швыряю её в Чейза. Пластиковая бутылка летит через комнату, попадая ему прямо в колено.
— Ой! — взвизгивает Чейз, его тело почти складывается пополам, когда он резко садится. Он лихорадочно потирает колено рукой, пытаясь облегчить боль.
— Это твой надкол́енник, мудак, — бормочу я, имея в виду коленную кость, по которой я только что попал.
Оливия издаёт самый тихий смешок, наклоняясь вперёд и прижимая лицо к моей груди.
После того, как Чейз перестаёт скулить о своём колене, мы с Оливией возвращаемся к занятиям, Чейз наблюдает за нами, как властный родитель, чтобы убедиться, что мы действительно занимаемся. Мы занимаемся почти два часа, прежде чем ей нужно идти домой, и я провожаю её до машины.
Она прислоняется к двери своей машины, выжидающе глядя на меня.
Ухмыляясь, я наклоняюсь и оставляю целомудренный поцелуй на её губах.
— Увидимся завтра, Финч. Спокойной ночи, — шепчу я в её губы, оставляя ей последний практически невесомый поцелуй.
— Спокойной ночи, — она улыбается, её голос чуть выше шёпота.
Она открывает дверь машины, и прежде чем она успевает проскользнуть внутрь, я хватаю её за запястье, вспоминая кое-что, что тяжело давило на мой разум с сегодняшнего дня, не в силах отпустить.
— Эй, насчёт того, что Делайла сказала сегодня, — начинаю я, внезапно нервничая. — Вся эта штука с парнем... это... ты... — Я обхватываю рукой затылок, изо всех сил пытаясь найти правильные слова. — Тебе это интересно?
Её губы дёргаются в уголках, её глаза смеются над моим смирением.
— А тебе это интересно? — парирует она.
— Да, — признаюсь я с выдохом, чувствуя облегчение, что она, кажется, не отталкивается от этой идеи. Я делаю шаг вперёд, кладя предплечье на верхнюю часть открытой двери её машины, запирая её между ним и машиной. — Итак, это официально? — спрашиваю я, полный надежды.
— Не знаю, ты ещё не спросил меня как следует, — дразнит она.
Я делаю ещё один шаг вперёд, так что наши тела почти соприкасаются. Поднимая руку, я кладу её ей на щеку, глядя в её тёплые карие глаза.
— Оливия МакКосланд, ты официально станешь моей девушкой?
Она улыбается мне, глаза сияют.
— Да.
Я наклоняюсь, прижимая губы к её губам ещё раз, пока мы оба улыбаемся в поцелуе. Он медленный, мягкий, игривый, и мне стоит всего себя, чтобы, наконец, оторваться и позволить ей уехать.
Когда я возвращаюсь в свою комнату в общежитии, Чейз смотрит на меня со своей кровати с забавным видом.
— Что? — огрызаюсь я, пытаясь притвориться раздражённым, чтобы скрыть огромную улыбку, которая угрожает вырваться на моём лице. Я снимаю рубашку и роюсь в ящиках в поисках новой одежды, чтобы переодеться после душа.
— Значит, ты и Оливия, да? — спрашивает он с весельем. — Это серьёзно?
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, изо всех сил стараясь вести себя нейтрально.
— Да, думаю, — говорю я с небрежным пожатием плеч. Я стараюсь преуменьшить это, только потому, что если бы Чейз знал, насколько я серьёзен в отношении неё, я бы никогда не услышал конца этой истории. Всё, что я слышал бы весь день, это комментарии о том, что меня загнали под каблук или что я тюфяк.
Его ухмылка говорит мне, что он видит меня насквозь, но он, к удивлению, воздерживается от того, чтобы сказать мне это вслух.
— Она хорошая, чувак. Не облажайся.
Боже, надеюсь, что нет.
Я дарю ему благодарный кивок, хватаю полотенце и душевой набор, наконец, позволяя своей улыбке вырваться на свободу, как только я вступаю в уединение пустого коридора.