– Нет-нет! Нельзя являться на Огненную гору в крови чудовищ. Это осквернит святыню. К тому же вы нужны здесь пострадавшим людям, а мои подданые на службе. Не беспокойтесь, вокруг герцога будет предостаточно стражей. А ваши предки не огорчатся если вы пропустите таинство. Они все видят и гордятся.
– Надеюсь, они всего этого не видят, – Раймот снял шлем и встряхнул темными, завитыми волосами. Локоны смялись и слиплись от пота. – Я вас услышал.
Когда служитель отъехал, он обратился к рыцарям:
– Сбросим доспехи, поможем селянам и успеем к концу церемонии. Опять начался бардак.
– Конвент не хочет видеть нас на церемонии! – Лерн с вызовом взглянул на лидита. – Я говорил, служители распускают слухи, что мы едим мясо тварей, чтобы получить темную силу и сами нечисты. Теперь верите?
– Это на их совести, – Раймот повысил голос, – господа, за работу.
Подъехала телега. Оруженосцы погрузили в нее Таолара.
Гроу с трудом дождался, пока все разъедутся. Он понял, где искать дядю. В последний день праздника вся знать собиралась на склоне холма Окор для совершения таинства с ритуальным огнем. И герцог, видимо, на этот раз не осмелится пропустить обряд.
Эта новость вдохнула сил.
Вспомнив о яде, Гроу забрался в дом Таолара. Сосуд, размером с кулак, покрылся слоем пыли, но уцелел. Он спрятал его в поясную сумку. Если он не может выступить против герцога открыто и призвать королевский суд, что же, у него хватает оснований для кровной мести. Он пристегнул на пояс кинжал деда, отыскал свой плащ и зацепился взглядом за смятый лист, исписанный ровными столбцами рун. Вспомнив отчаяние Исвены, он мгновение поколебался, но собрал то, что смог найти и выбрался из дома.
Путь занял треть дня. Он шагал без остановок и лишних мыслей, стерев подошвы мягких сапог до дыр.
Дорога пошла вверх. У подножия холма между тонких деревьев стали попадаться вытянутые плиты с поучительными надписями из священных скрижалей. Здесь вертелось много простолюдинов. Гроу набросил на голову капюшон и направился к огромным каменным ступеням. Их было ровно пятьсот. По количеству строк из главного трактата первопредков.
Взобравшись на холм, он остановился и отдышался. На расстоянии трех полетов стрелы раскинулась огромная площадь, вымощенная гранитом. В ее центре возвышалась священная башня, похожая на каменную трубу с четырьмя огромными арочными проемами. Из башни вырывались языки пламени. Издалека можно было подумать, что кто-то развел огромный сигнальный костер. За башней расположился Дом предков – изящное здание из Красного камня в форме подковы, окруженное колоннами. Наверняка дядя уже был внутри и готовился к церемонии.
Площадь охраняли доры. Они растянулись цепочкой и держали наготове блестящие щиты. Гроу остановился там, где толпились бедняки. Только члены конвента и потомки десяти древнейших родов имели право подходить к башне. На площадь не пускали даже правителей других королевств.
Подступы к холму также надлежало охранять от любопытных глаз, но, чтобы полностью контролировать эту территорию, потребовались бы все воины Виона. Такие затраты не брал на себя ни один правитель за всю историю герцогства. И потому селяне беспрепятственно собирались на хребте, чтобы поглазеть на господ хотя бы издалека.
Послышался низкий вой труб. Из Дома предков вышла праздничная процессия: женщины в белых платьях, служащие при женских монастырях, и представители Трех сторон в цветных, переливающихся драгоценностями, мантиях. Солнце поравнялось с башней, и блик янтарной дорожкой лег от ее основания к центральному входу Дома предков. Огромные двери заблестели золотом и поползли вверх.
Гроу услышал глухой стук сердца. На солнечную дорожку вышел герцог Пайрон в сопровождении многочисленной свиты. Издалека невозможно было увидеть его лицо, но Гроу узнал дядю по вытянутой статной фигуре. На нем была расшитая изумрудами и рубинами церемониальная мантия родственника, которого он хладнокровно сжег.
Бедняки закричали, приветствуют правителя.
Гроу охватил мандраж, горло сдавило. Он заметался между зеваками, жадно хватая ртом воздух. Не в силах смотреть на мерзавца, он заставил себя переключить внимание на стражей.
Небольшой отряд доров толпился в стороне, прячась под тенью деревьев, и, видимо, не был задействован в охране площади. Вероятно, стражам предстояло оттеснить людей от дороги, когда герцог соберется в обратный путь.
Овладев собой, Гроу приметил бравого дора – мужественного, молодого, но, судя по выпирающей нижней челюсти и глубоко посаженным глазам, не слишком умного. Гроу высмотрел его издалека, медленно приблизился и вытащил из мошны золотой унт.