Прицелившись, он и пустил монету стражнику в лоб. Дернувшись, юноша потер бровь и поднял с пола золотой. Покосившись на товарищей, он стиснул монету в кулаке и принялся рассматривать толпу. Гроу прикрыл лицо краем капюшона и показал ему кошель. Стражник положил руку на эфес дорнака и зашагал навстречу. Гроу дождался его и приступил к той части плана, в которую больше всего верил, – импровизации.
– Прежде чем вы что-то скажете, выслушайте, – скороговоркой зашептал он дору. – На герцога и священный конвент готовится нападение.
– Нападение?
– Предатели среди стражей. Я точно знаю, это не вы.
– Конечно не я… – приплюснутый нос юноши налился красным. – Вот дерьмище!
– Говорите тише, – Гроу медленно пошел от толпы к многочисленным мраморным столбам, напоминающим серый безжизненный лес. На каждом темнели строки из священных преданий. Он прошел мимо столба с надписью «Говоря ложь, ты род свой клянешь» и обратился к дору, как к рыцарю:
– Сэр, полагаю, вы не видели сегодня лидита Раймота и его паладинов?
– Нет.
– Это потому, что они мертвы.
– Что?!
– Тише. Везде глаза и уши заговорщиков. Ситуация острая. Нельзя поднимать панику, и в то же время нужно предупредить герцога.
– Да, но я-то что… Идти надо к ставшему в отряде…
– А предан ли он короне?
Скрывшись с дором за первыми столбами, Гроу остановился.
– Вы точно не подозреваете никого из стражи?
– Нет, хотя… – Юноша сузил глаза и нервно зажевал губы.
– Осторожнее, к нам идут, – Гроу многозначительно посмотрел за плечо стража.
Дор приоткрыл рот, развернулся и получил удар в основание черепа. Гроу постарался не сломать шею. Он подхватил обмякшего стражника и положил на землю около столба с полустертой надписью «Не чини зла».
Гроу выдохнул. За свою недолгую жизнь он успел нарушить почти все священные заветы. Сжав губы, он принялся стаскивать с дора форму. Стражникам не полагались латы, в основном их защищала кольчуга и кираса, состоящая из грудной и спинной пластины. Никакого золота, только железо. Ремешки сзади можно было пристегнуть только с чужой помощью, наплечники едва держались, шлем оказался велик, а неудобное забрало ограничило обзор. Облачение явно придумал человек, ненавидящий доров.
Гроу торопливо плеснул на лезвие дедова кинжал яд и остатки снадобья припрятал. Сталь засветилась голубым светом. В воздухе появился запах меда. Он закрепил оружие сзади за плащом и оттащил стражника подальше к деревьям. Надежнее было сломать парню шею, но он пришел карать, а не устраивать бойню.
Вернувшись в толпу, Гроу поправил на голове шлем, выпрямился и вклинился в цепочку доров, охраняющих въезд на площадь. Воины глянули на него, но подвинулись. Гроу принялся пристально следить, как герцог подошел к пылающей башне с заготовленным факелом и поджег его. Гроу вспомнил, как вспыхнули волосы матери, снова услышал ее крик и сглотнул. Следом за герцогом к башне подошли и его подданные. Лорды и бароны подносили факелы к священному пламени. Им предстояло привезти огонь в свои дома и разжечь очаги. Пламя, не требующее пищи на холме, в обычном костре теряло силу. Но это никого не смущало. В детстве и Гроу видел в башне неоспоримое подтверждение силы первопредков.
Сейчас он не испытал ничего, кроме разочарования. Около рудников тоже был огонь, непрерывно бьющий из земли и в дождь, и в песчаную бурю. Практичные элраяты сжигали в нем тела умерших рабов. А чудесную силу, непрерывно поддерживающую пламя, они считали скоплением отравленного воздуха в подземных пещерах.
На дороге показался мужчина в белой мантии. Гроу еще издали узнал в нем целителя из храма. Его сопровождали послушники и ученики конвента, они вели с собой мулов, навьюченных корзинами с калачами. В пышки, размером с кулак, прятались глиняные обереги – кому попадалась треугольная пластина с печатью в виде языков пламени, тому разрешалось подойти к башне и зажечь факел. Разумеется, после того, как разъедутся знатные гости.
– Я Олам Исимо, дети Виона, – громко начал целитель, остановившись у края площади. Он развел руками и выразительно заговорил, делая акценты на важных деталях.
– Согласно преданию, десять великих основателей Домерона, путешествуя, нашли мертвые земли. Все, что вы видите, раньше являло собой каменную пустошь. Самый старший из путников обладал тайными знаниями. Он взобрался на холм, возможно, именно там, где стою сейчас я, и, окинув неторопливым взглядом серые равнины и высушенные реки, сказал: «Братья, я нашел дом!» – Целитель указал на пылающую башню. Он говорил на простом, понятном селянам языке, ласково и по-доброму. Люди, слушая, кивали головами. – Вон там он превратился в неугасающее пламя, вдохнув в безжизненные холмы жизнь, и вышел из огня серебряноволосый ребенком. Из-под камней выглянули ростки, реки принялись наполняться водой, мертвые деревья покрылись почками, земля ожила. Его верные спутники, дивясь преображению, поклонились мальчику и нарекли его Вион, что значит «возвращающий к жизни». Они возвели вокруг огня башню со словами: «В этих землях мы зачнем десять великих родов. Пока наши потомки будут жительствовать в добром свете и будут заботиться о священных землях, будет пылать и огонь. Пока горит огонь, будет упрочиваться и каждый род». Именно так семь веков назад и зародилось десять герцогств, объединившихся в королевство Домерон!