– Слушай, прости. Когда доберусь до дворца, расскажу обо всем и вынесу на суд перед Советом свой проступок. Ты не должен был пострадать…
Он не знал, как сложилась бы жизнь брата, чтобы он с ним сделал, получив власть. Изгнать и получить врага… уж он-то знал, как это глупо. Бросить в темницу… такая участь хуже смерти… приблизить? Ансел ведь не разделит его ненависть к Пайрону. Пусть герцог убийца и мерзавец, но мальчишка найдет родителю оправдание. Гроу скривил губы. Как ни повернуть, выходила замкнутая кровавая цепочка.
– Знаешь, придя к власти, я бы все равно тебя убил.
– Кто вы? – Ансел сдвинул брови, и Гроу подумал, что мальчишка очень похож не на Пайрона, а на его собственного отца. Такой же глубокий, внимательный взгляд, наводящий на мысли, что он знает, что собеседник оставил при себе и чего боится.
Сейчас врать не было смысла:
– Я Энже. Твой брат.
Мальчик наклонил голову:
– Мой брат давно умер.
– Умер, но не весь, что-то, как видишь, осталось.
– Неправда. Энже отошел к предкам еще до моего рождения. Он вместе с родителями похоронен в большом саду…
– Поганые сны! Даже в них все брешут! – Гроу захотелось свернуть маленькому лгуну шею. – В каком саду? Моих родителей должны были захоронить в фамильной усыпальнице Рамиланов. Там, где похоронят тебя, умник, где похоронен дед, хотя он-то ненавидел склепы и просил могилу под открытым небом. Там похоронены все правители: и достойные обители Нея, и те, кто ничего для Виона не сделал, но только не мой отец!
Гроу заметил в глазах Ансела слезы и умолк.
Губы ребенка задрожали, он шмыгнул носиком и прошептал:
– Я тоже хочу, чтобы меня похоронили под открытым небом.
– Навещу твоего папашу, передам.
Мальчик смахнул с ресниц слезы:
– Большое спасибо. Энже, наставники часто ставили вас в пример, и я очень, очень старался… Как хорошо, что вы все-таки живы, и очень горько, что убили меня.
Гроу сжал губы. К чему это нытье? Умершие дети попадают в обитель Нея и становятся его любимыми сыновьями. Они не приходят во снах к своим убийцам, не сожалеют о смерти. Или он чего-то не знает?
По небу пробежали длинные зеленые молнии. Ледяной ветер поднял черную пыль. Он прищурился и заслонил лицо рукой. На грани слышимости зазвучали хлесткие звуки, похожие на удары огромных плетей. За ними последовал оглушающий рев. Гроу вспомнил о рахо и завертел головой.
Мальчик охнул, кожа на личике посерела, а радужки глаз вспыхнули зелеными огнями:
– Уходите!
Гроу не знал, как проснуться. Ветер ударил с новой силой, Ансел съежился, ноги заскользили по глинистой земле. Схватив брата за руку, Гроу с трудом добрался до изогнутого дуба и вцепился в крепкую ветку. Дерево изогнулось под рукой и зашипело. Ладонь обожгло, словно он взялся за раскаленный металл.
– Энже! Возвращайся! Я прощаю тебя! – Мальчик отчаянно затряс его за руку. Голос исказился и стал ниже. – Проснитесь!
Черные деревья исчезли. Гроу уставился на пухлого мужчину в ливрее цвета слоновой кости. Слуга тряс его за руку. Отмахнувшись, Гроу метнулся в сторону и рухнул с кровати. Падение вытряхнуло из головы дурной сон.
– Осторожнее, – охнул мужчина, – вас вызывают.
– Что? – Гроу вскочил, голый, как поминальный столб. На лавке рядом лежали свежая одежда и доспехи дора. Он вспомнил, что уснул в бане, как же попал в комнату? Память подсказала, что благодарить надо слуг.
– Собирайтесь, курьеру требуется сопровождение. – Мужчина потер глаза. – Меня подняли ни свет ни заря, а я вас, такая уж работа, эр.
Эрами называли людей низших чинов. Гроу сообразил, что ему, как рядовому дору, нашли работу. Сердце, как ненормальное, забилось о ребра.
Слуга раздвинул занавески, и в комнату ворвались солнечные лучи.
– Колени не хрустят, значит, погода будет хорошая. – Он развернулся и округлил глаза. Благо, уставился мужчина не на кисть, изуродованную клеймом, а на шрамы. Гроу натянул перчатки без пальцев.
– Ох… У вас на спине рана…
– Знаю, – Гроу быстро нырнул в чистую рубаху и повел плечами. Под лопаткой засаднило, но прежняя боль ушла. – Скоро пройдет.
– Берегите себя, эр, и не пренебрегайте лекарями, – крякнув, слуга поднял тяжелые кирасы с готовностью их застегнуть. Гроу придирчиво осмотрел собеседника и неохотно повернулся спиной. – Сейчас каждый боец на счету, и так, что ни день, то похороны.
Похороны… Гроу вскинул голову, он вспомнил обрывок сна и спор с Анселом. Мальчик уверял, что его родители упокоены. В нем снова затрепетал крохотный огонек надежды. Поддаваться безумию не хотелось, в вещие сны верили впечатлительные девицы и дураки, но его с мальчиком связала магия. Он осторожно обратился к слуге: