– Допустим, я был в харчевне, – Лерн сузил глаза. – Что же нас свело и зачем вы пришли в гарнизон? Поединки запрещены герцогом. Хотите, чтобы нас обоих бросили в темницу?
Нет, только одного из нас. Запал схлынул, Гроу вскинул бровь:
– И как же вы получили это? – он указал на скулу.
Лерн провел рукой по синяку. В глазах замаячила тревога.
– Я могу напомнить, но вам не понравится.
К казармам приблизилась и прогарцевала мимо пестрая конная делегация. Гроу отвлекся: за дворцовой охраной, несущей зеленые знамена, он увидел знать из Совета и служителей конвента. Следом катилась телега с пустой деревянной клеткой. В нее могло бы поместиться пятеро мужчин.
Лерн вернул руку на эфес меча и нагнал на лицо надменный вид. Обаяние рыцаря сложно было оспорить. Волевые скулы заострились, взгляд из-под прямых ресниц полыхнул огнем:
– А, бесы! Нужно идти, но прошу вас, сэр, не исчезайте. Можете присоединиться и полюбоваться спектаклем. А после мы все проясним. Если окажется достаточно оснований для поединка, я к вашим услугам. Определим место и время. Но, клянусь душами и бесами, «Три дуба» – не то место, где я провожу досуг.
Гроу кивнул и вернул дорнак в ножны:
– А для кого клетка?
Отвернувшись, рыцарь оправил плащ, и бросил:
– Для мага, надеюсь.
Гроу очень не хотел, чтобы надежда Лерна оправдалась. Одно дело – вытащить Таолара из темницы, это рискованно, но шанс был, а вот освободить лекаря из-за решетки, окруженной конниками… здесь не поможет даже магия.
Тело охватил мандраж, который сложно было скрыть. Гроу сцепил зубы и зашагал вместе с рыцарем к площадке у дальних казарм.
Перед входом в основной корпус собралось две дюжины паладинов. Многие были без доспехов в нижних рубашках разной свежести. На почтенном расстоянии от делегации держались оруженосцы. Воины в кожаных плащах с эмблемами внутренней охраны и высшие чины, представляющие интересы герцога, остановились у каменных трибун.
– Началось… – выдохнул Лерн, и Гроу уловил в его голосе тревогу и раздражение.
Они остановились у входа в казарму поодаль от толпы.
Среди членов Совета выделялся статный лысый мужчина лет пятидесяти с заостренными бакенбардами, рельефными губами и орлиным носом. Навалившись руками на трибуну, он взглянул на рыцарей как стервятник, предвкушающий наживу.
Гроу вспомнил этого строгого замкнутого человека. Лорд Хиламон Зотар при его отце занимался сбором податей и метил на пост казначея. Сейчас на его шее висел бронзовый медальон с изображением рыцарской перчатки, сжимающей жезл, – знак советника герцога.
Он заговорил громко и твердо:
– Мы знаем, что глашатая в город отправил паладин. Рыцарь имел наглость перечить Совету и запретил горожанам рассказывать о встрече с рахо! Кто возьмет слово и прояснит случившееся? Виконт Корад Фобор? Лерн Далмон?
Услышав свое имя, Лерн дернулся, словно его стегнули хлыстом, и подался вперед:
– Сэр Лерн Далмон! – голос рыцаря зазвенел. – Наследник древнего рода, золотой клинок Виона и владелец бронзовых долин.
Зотар выжидающе наморщил нос.
– Я скажу за всех, – Далмон двинулся к трибуне и тряхнул головой, отбрасывая со лба золотистые пряди. – Вы пообещали любому оборванцу титул за кровь чудовища, а нас вынудили принимать на веру слова бедняков. Так?
Советник глянул на молодого рыцаря, как на лающего щенка.
– Верно, сэр Далмон, каждый, кто сумеет добыть кровь рахо и поддержать жизнь принца, достоин почестей. – Он выдержал паузу. – Это вы сочинили воззвание?
– Увы, – Лерн развел руками, к щекам прилила кровь. – Но я готов под ней подписаться. Следуя приказу, мы всю ночь разъезжали по полям, проверяя ложные доносы и пьяные россказни. Нашли пару волков и ни одного рахо. Возможно, вашему святейшеству не доложили. У лунной гавани пропали двое рыцарей, и вряд ли мы найдем их живыми. Позолоченные доспехи для ворья ценнее мифических титулов. Согласно указу, им теперь ничего не стоит заманить нас в ловушку. Паладинам нельзя держаться малыми группами. Если рахо появятся, на них укажут ястребы.
– Ястребы… – Хиламон Зотар покачал головой, и на его лысине заплясали блики от солнца. Вытерев лицо платком, он прогнусавил: – Ваши птицы быстро устают, в священные праздники их тянет к храмам, так как там их прикармливают послушники, а ночью они отсыпаются. Толку от ястребов меньше, чем от селян. Между тем на поиски крови осталось всего три дня, – последние слова он выделил, повысив голос. – Ровно столько целитель сможет поддерживать жизнь принца.