Позолоченный кинжал в ножнах вспыхнул. Он высвободил сверкающее оружие и сжал в кулаке. Над головой закричали ястребы.
Все это уже было в торговом дворике. Гроу приготовился услышать рев рахо, похожий на раскат грома.
– Чего хотите, бес-с-сы? Сколько еще вам надо чистых душ-ш-ш? – спросил глубоким, хриплым голосом незнакомец у алтаря и застонал. За алтарем туман превратился в туннель. В его глубине появился силуэт мощного животного с длинной гибкой шеей. Морда ощерилась. Волчья, львиная? Гроу не стал углубляться в детали. С неестественно длинных зубов упала слюна и прожгла мох. За чудовищем появились еще два рахо. Высокий, похожий на оленя со змеиной кожей, и приземистый, с тонкими шипами на спине и костяными крыльями. Второй походил на смесь дикобраза и летучей мыши. Еще несколько теней, окутанных туманом, замаячили на грани видимости.
Гроу перехватил кинжал. Никто не обещал честной битвы. «За смертью нет страха», – вспомнились последние слова деда. И страха не было. Промелькнула мысль: «Роскошная выйдет бойня, жаль короткая».
Незнакомец у алтаря встрепенулся и прохрипел:
– Ты пришел? Нет… нет! Ни летери! – И разбил об алтарь склянку с мерцающей фиолетовой жидкостью.
По земле пробежала ослепительная вспышка. Новый толчок отбросил Гроу на пружинистый мох. Рука с кинжалом ушла в маслянистую жижу по локоть. Он рыком высвободил оружие. Рядом пролетела зеленая молния и ударила в камень. Валун раскололся на куски. Гроу увернулся от огромного осколка и отбил клинком маленький. Как? Не будь рядом тварей, он бы проанализировал это.
Туман поднялся и оголил болото. Гроу увидел сотни зависших в воздухе камней. Струйки слез на них засияли перламутром. Тоннель исчез. Над головой пронесся ястреб. Рахо, похожий на оленя, прыгнул неестественно высоко и попытался вцепиться зубами в белую птицу. Ястреб уклонился. Зубы чудовища гулко клацнули. Рваные кожаные крылья бестолково хлопнули. Слава предкам, твари не могли летать.
Рахо-дикобраз ударил по алтарю когтистой лапой. Постамент вспыхнул фиолетовым, но устоял, вокруг него пробежали молнии. Незнакомец в мантии прижался к основанию алтаря. Похоже, фиолетовое свечение не давало рахо к нему приблизиться. Капюшон слетел с головы и растрепал длинные каштановые волосы.
Исвена? Здесь? Гроу заставил себя сосредоточиться на рахо с львиным телом и длинной змеиной шеей. Чудовище выделялось из всей троицы огромным размером, но было по-кошачьи гибким. В один рывок оно оказалось рядом и сразу исчезло из вида.
Гроу повернулся, перед глазами мелькнули острые зубы. Он отпрянул и срезал клинком длинный клык, легко, словно рассек шелковый платок. Левое плечо взорвала боль. Увидев в себе белый осколок, он отшатнулся. Что случилось? Осознание пришло запоздало: рахо подцепил лапой собственный зуб, когда тот еще падал, и метнул в противника как клинок.
Это не звери, а истинные бесы…
Пресекая новый выпад, Гроу вцепился в мощный подбородок рахо и уперся ногой в гнилой корень. Заорав, он оттолкнул морду чудовища в сторону и попытался полоснуть его кинжалом по шее. Лезвие только царапнуло серую шкуру. От боли перехватило дыхание, к горлу подкатила тошнота. Рядом тяжело припал к земле дикобраз и провалился по брюхо в трясину. Все четыре глаза с ненавистью уставились на Гроу. Тварь тряхнула иголками и выдохнула серый пар – яд, который парализовал Таолара.
Гроу задержал дыхание и увидел над собой открытую пасть длинношеего. Мысли исчезли. Оскалившись, он бросился прямо в глотку рахо и вцепился в основание склизкого языка. Едкая слюна не причинила вреда. Он уперся ногами и спиной в пасть чудовища, так, чтобы оно не смогло сомкнуть челюсти и придавил коленом извивающийся язык.
Рахо замотал головой. Гроу вонзил кинжал чудовищу в небо и дернул на себя. Хлынула черная горячая кровь. Он отвернул яблоко эфеса и наполнил полую рукоять вязкой жидкостью. Из глотки твари вылетел раскатистый рев. Уши заложило. В абсолютной тишине Гроу почувствовал сильный удар. Еще один. Не имея возможности сомкнуть пасть, рахо стал биться о плачущие камни нижней челюстью, вколачивая валуны как гвозди в гнилую землю.
Гроу хотел изнутри пробить чудовищу череп, но челюсти все больше смыкались, и сил противостоять мощным толчкам не оставалось. Боль в плече начала парализовывать. Не видя другого выхода, Гроу лег на живот и протолкнулся глубже в змееподобную глотку. Рахо закрыл пасть, но длинные зубы не позволили сжать ее до предела. Стало темно, тесно и душно. Свет от позолоченного оружия ослепил. Но Гроу не нужны были ни зрение, ни слух, чтобы оценить ситуацию. С одной стороны, в глотке рахо оказалось безопаснее, чем снаружи. С другой – это была глотка рахо!