– Кто все мы? – быстро проговорил Наэль, испуганно улыбнувшись. – Подобье ли предков, из солнца сотканных? Избранники венценосных или пылью ляжем под их стопами? – Его руки плавно взмыли и опустились в такт голоса. – Затмятся ли имена наши звездами? Или по звездам мы пройдем в мир, Неем созданный? – он прервался и торопливо заключил: – Так кто мы? Как видите, друзья, это сложный, философский вопрос. Мы обязательно его поднимем, но позже. А сейчас простите нас.
К облегчению Гроу, Наэль направился к выходу.
Апартаменты друга детства находились на втором этаже и состояли из трех просторных комнат. Внутри царил немыслимый беспорядок. Поверх горы мужских платьев гордо лежал женский корсет. Бронзовая чаша для умывания была до краев наполнена водой, на дне лежали браслеты и кольца. Среди них возбужденно плавала золотая рыбешка.
Наэль порылся в вещах и вытащил бутыль вина. Она оказалась пустой. Вздохнув, он сбросил вещи со стола и уселся рядом с чашей. Взъерошенные волосы длинными прядями стали падать на лоб.
Гроу закрыл дверь и оперся на нее спиной. Оба замерли.
– Так ты…
– Наэль…
Перебив друг друга, они снова замолчали.
Гроу жестом позволил другу начать первым.
– А я ведь поверил, что приходил призрак, – Наэль кивком отбросил волосы назад и затравленно улыбнулся. – Перестал принимать капли. Вылил их в… – он покосился на чашу и вздохнул: – Я даже хотел на могилу твою съездить. Но в поместье Рамиланов не пускают. И вот ты тут. Живой. Как? Энж, где ты пропадал?
Сколько раз ему придется отвечать на этот вопрос? Гроу мрачно ухмыльнулся:
– Я был в Элрае. Скажи, как я, по-твоему, умер?
– Сгорел в поместье. Вместе с семьей, друзьями и слугами. Я видел твое тело. И другие тела. Ужасная картина. Мне потом снились кошмары, мертвецы звали за собой. Я же тоже там был, но к вечеру уехал. Помнишь?
Нет, таких мелочей Гроу не помнил. Он скрестил руки на груди:
– Наэль, ты верен мне и короне?
– Конечно. Только корона у твоего дяди.
– Да, – Гроу зашагал по комнате, аккуратно огибая вещи, – ты верно подметил. Корона у дяди, а в герцогстве бардак. – Он остановился у больших свечей, расставленных полукругом на полу. Ковырнув носком сапога растекшийся по доскам воск, он выдохнул: – Полный бедлам, как в этой комнате. У тебя квартировал балаган? Где слуги?
– Везде, – Наэль развел руками. – И каждая милая служанка хочет обворовать. Или залезть в постель, а после начинает рассказывать о каких-то детях. А еще слуги отравляют воду. Специально, чтобы мы, люди чистых кровей, побыстрее умерли. О нет, больше никаких простолюдинок здесь не будет.
– Наэль, – Гроу поморщился, – мне кажется, ты болен.
– Хах. Говорит тот, кто на десять лет оставил герцогство. Вообще-то, пока ты прохлаждался за морем, мы страдали.
Гроу дернул уголком рта. Нужно было проявить терпение, хотя бы из уважения к предкам Наэля. Им и так, вероятно, приходилось нелегко. Он остановился напротив друга.
– Я жил у кровников, балбес. Пайрон сжег моих родителей и отправил меня махать кайлом. В одиннадцать-то лет, – голос сорвался и громыхнул, он произнес с нажимом: – Так ты верен мне? Готов поклясться в преданности истинному наследнику?
– Погоди, – Наэль сполз со стола и сдавил ладонями голову. – О чем ты говоришь?
– Что именно тебе непонятно?
– Зачем ты махал и чем?
Гроу смерил взглядом собеседника и рассек воздух руками:
– Я был на каторге!
– Что?
– Что? – передразнил Гроу и оскалился: – Что такое каторга?
Он выдохнул, чувствуя на лице жар. Что творится в голове друга детства?
Можно ли рассчитывать на любителя капель? Пожалуй, нет. Такие люди расплачиваются за наслаждение рассудком и силой воли. Что может быть страшней?
– Надо отметить твое возвращение.
Гроу взглянул исподлобья, и Наэль пожал плечами:
– Нет? Тогда зачем ты вернулся?
Очевидно, чтобы напиться со старым другом. Гроу прикрыл глаза, если сам он выжил, то тот сообразительный и ловкий мальчишка, которого он знал, нет.
Наэль зачерпнул воды из чаши и брызнул себе в лицо.
– Ты хочешь обвинить Пайрона в смерти родителей, а смотришь так, словно умалишенный из нас двоих – я. Это самый безобидный человек во всем королевстве. Думаешь, он бы осмелился?
– Не думаю, знаю.
– Откуда? Когда твой отец погиб, и тебя причислили к мертвым, встал вопрос о династической преемственности. Кто вправе владеть богатейшими священными землями? Пайрон погрузился в скорбь. Закрылся в своих покоях. Начались брожения, члены Совета и герцоги носились, как беременные, а когда воды отошли, ну, то есть, когда приехал король и попытался навести порядок, случилось неожиданное. Пайрон отказался от короны. Король такого кульбита не оценил. Закрыл бедолагу в башне. Казнить хотел.