Твари отстали и заметались у рва. Въехав в опустевший город и добравшись до сада с фонтаном, он перевел коня на шаг. Оба тяжело и шумно задышали. Тело колотило. Морды уродцев все еще прыгали перед глазами. В ушах звенели рычащие вопли. Бедняки и горожане стали рахо? В них вселились бесы?
В бездну! Надо убираться отсюда! Больше нет священного герцогства, нет ничего, что берегли Рамиланы. Ничего не исправить. Земли прокляты, и прокляты люди. Пусть теологи разбираются почему. А он, если останется, умрет или рехнется.
Гроу с трудом справился с паникой. Он вспомнил рассказ однорукого Раоса, как элраяты осадили город и предложили его деду покинуть Вион с семьей. Кровники поклялись не трогать потомков древнего рода и даже разрешили вывезти часть дорогих реликвий. Дед ответил, что элраяты никогда не захватят священные земли, потому что судят о враге по своим убеждениям. Вскоре кровников выгнали в море. А император Элраи, уважительно относившийся к серьезным врагам, извинился за поведение своего полководца.
Предложение оставить герцогство считалось высшим оскорблением, а Гроу сделал его себе сам. Стыдиться не было времени. Он попытался взглянуть на ситуацию со стороны. Глотку снова сжало. Он вытащил из седельной сумки баклагу с водой, на ремешке повис изуродованный кулон Исвены. Он хотел его выкинуть, но, поколебавшись, вернул на место. Вот он, еще один повод сойти с ума. Тяжело вздохнув, Гроу прильнул к горлышку. Оставив немного воды, он свесился в седле и умылся. Стало немного легче. Взгляд остановился на темнеющем вдали хребте. Надо отыскать эрита и вернуть королевских рыцарей в город.
На главной площади лежал на земле памятник животворцу Виону. На месте остался только обрубок от золотого жезла. От надписи на постаменте осталось одно слово – «служить».
У городских ворот валялись изувеченные тела горожан. Крепкие двери в арке у ворот превратились в груду обугленных досок. Никто не сдавал город и не впускал селян, дозорный в крепости ошибся. Здесь поработали рахо. Услышав судорожный кашель около сторожевой будки доров, Гроу присмотрелся и подъехал ближе. У входа лежал юноша в одежде стражника. Вместо ног у него остались кровавые лохмотья. На скуле и шее зияли глубокие порезы. Юноша сжимал в руках оборванную цепь, словно все еще оборонял ворота и жадно хватал ртом воздух. Гроу сел рядом.
– Отпусти цепь, воин, бой окончен.
Вздрогнув, юноша перевел на него затуманенный взгляд и хрипло прошептал:
– Кто вы?
– Энже Рамилан Серебряный. Наследник Виона. Я благодарен тебе за верную службу.
Стражник присмотрелся и расплылся в улыбке. Между зубов побежала кровь:
– Принц… Вас прислал Ней? – он закашлялся и выплюнул кровь. – Вы – Он?
Гроу прижал руку к ране на шее юноши:
– Знаешь про избранного?
– Да… вы освобо… освободите нас.
– Освобожу от рахо?
– От болезней, – губы стражника задрожали, – от смерти. Вернете мертвых… мою сестру… – он стиснул зубы и скривился от боли. – П-простите.
Гроу положил вторую руку ему на лоб. Ах вот чего все ждут. Перед избранным ставили больше задач, чем он воображал. Как во все это можно верить? Вернуть мертвых, пожалуй, не мог даже Ней, создавший первопредков. А он сам мог только прекратить страдания парня.
– Тише, воин. Закрой глаза. Я досчитаю до десяти, и ты увидишь сестру. Договорились? Раз, два…
Юноша послушался и зашептал вместе с ним. На десяти Гроу резким движением свернул его голову в сторону, чуть больше, чем задумывалось природой. Раздался хруст. Стражник даже не дернулся. В самом Гроу все окаменело и замерло. Взобравшись в седло, он увидел двух ястребов, летящих от хребта в сторону крепости, и пришпорил коня.
Над хребтом Цорея нависали тучи. Факел едва освещал путь, но вскоре на земле появились следы большой конницы. Рыцари не пытались замаскировать их. Твари, на которых они отважились охотиться, пользовались не зрением и не обонянием, а какими-то известными только Нею и Темной стороне силами.
Отпечатки подков привели к перевалу, делящему горный массив на две половины. Гроу въехал в буковый лес, стесненный каменными валунами. В тишине слышались только треск огня от факела, цоканье копыт Красавчика и легкое шуршание листьев.
По краям дороги стали появляться поваленные деревья. Между ними торчали стрелы с белым оперением. Чуть дальше лежали туши лошадей. По левую руку в небольшом овраге блеснул сталью нагрудный доспех. Гроу подъехал ближе. Факел осветил две дюжины искалеченных тел. От трупов в разные стороны разбежались крысы. Кровь на белых плащах рыцарей смотрелась как мазки краски. И все зрелище напомнило скверный набросок художника. С воинов не стали снимать дорогие доспехи, бросили так, значит, торопились или спасались бегством.