Добравшись до укрытий, рыцари засуетились. Гроу увидел большую клетку из белого золота, прикрытую пологом, и озадачился еще больше. Один из бойцов позвал его за собой в пещеру, украшенную королевскими знаменами.
Пройдя по узкой расщелине, они попали в каменный зал с костром посередине. На подставках справа висело несколько комплектов из кирас, серебристых кольчуг, легких и тяжелых панцирей и шлемов. Зрелище дополнял богатый арсенал. Гроу скользнул взглядом по лассо и сетям. Для поимки людей и диких животных они годились. Против рахо – едва ли.
В глубине пещеры оруженосцы снимали с лорда Энкора помятые доспехи, командир стоял спиной ко входу. С правой руки капала кровь. Седовласый мужчина в мантии лекаря кипятил на костре большую чашу с водой и торопливо готовил чистые повязки.
Рыцарь, приведший Гроу, встал в военную стойку:
– Копьеносцы отступили в порядке и по приказу, эрит. Ждем указаний.
Энкор освободился от тяжелой брони и, оставшись в окровавленной рубашке, обернулся. Лицо покрывала испарина. Светлые волосы, забранные в хвост, намокли и потемнели. В синих глазах не было страха или сомнений, в них плескались азарт и страсть. Он оскалился, в чертах мелькнуло что-то хищное. От сдержанности, присущей северянам, в нем не осталось и следа. Гроу решил, что эрит не в себе, что было неудивительно. Энкор заговорил резко, старательно вколачивая слова в голову своего рыцаря:
– Образцовое отступление. Объясните, почему передовой отряд принялся прикрывать правый фланг?
Услышав вопрос, рыцарь словно стал меньше и ниже:
– Справа оказались вы, эрит, и рахо. Было решено…
– Скормить конницу тварям, – завершил за него Энкор. Он прикрыл глаза, мышцы лица расслабились, голос зазвучал ровно и властно: – Справьтесь о потерях и раненых. Объявите привал на время ливня и велите раздать горячую еду. Придерживаемся плана.
Рыцарь поклонился и вышел.
Хотел бы Гроу знать этот план. Он решил не терять времени и обойтись без предисловий. Что взять с неотесанного оленевода Марсини?
– Эрит, в город прорвались твари.
– Ненадолго. С закатом они исчезли, верно?
Уверенный тон Энкора его удивил. Собеседник словно знал о случившейся в городе бесовщине. Но рахо не ушли, нет. Гроу вспомнил изуродованную толпу бедняков у рва.
– Они не исчезли, лорд, а вселились в людей, – он взмахнул рукой, понимая, как абсурдно звучат его слова. – Горожане, а может, и знать, стали рахо. Я видел.
Приняв из рук лекаря чарку с дымящимся отваром, Энкор сделал пару глотков и подошел ближе. Удивительная внутренняя сила эритаи его природный магнетизм, заставляли следить за каждым движением, вслушиваться в каждое слово.
– Это невозможно. Все рахо здесь, на хребте. Их удерживают хранительница и священный конвент.
Как удерживают? Гроу поморщился и промолчал. Рядом с Энкором было трудно соображать. В этом не было вины командира, просто он сам еще не отошел от недавних потрясений и не слишком рвался получать новые. Да и что ему даст объяснение, погружающее в теологию? Очевидно, служители орудуют молитвами, опираясь на волю Нея и силы Трех сторон.
Эрит осушил чарку и облизнул строго очерченные губы.
– Хранительница и служители конвента заперли чудовищ в горах священными скрижалями, принесенными из храма. – Он помедлил и указал на живот Гроу. – Вы ранены.
Гроу опустил голову. Из правого бока чуть ниже ребер торчала обугленная щепка. Скривив губы, он ухватился за нее и услышал протестующий возглас лекаря.
Энкор отдал старику чарку.
– Граф, позвольте королевскому лекарю осмотреть вас, а после… я хочу переговорить.
Многообещающая фраза заинтриговала Гроу.
Оруженосцы внесли в пещеру раскладную кровать и стулья. Лекарь заставил его лечь. Он осторожно разрезал котту, хотя сам Гроу не видел необходимости в такой бережной работе, щепка была невелика. Еще меньше ему понравилось указание снять одежду. Показывать свои шрамы не хотелось. Даже поблекшие, они выглядели странно и наталкивали на дурные мысли. Но когда Энкор стянул с себя рубашку и стер кровь с широкой груди, помимо свежих царапин, окружающим открылись уродливые рубцы. «От элраятских кнутов», – отметил про себя Гроу. Эти увечья он мог отличить от всех других. Ему стало нехорошо. Не от того, что лекарь извлек щепку и сунул в рану пальцы. Пещера и изуродованный элраятами лидит вернули его на мгновение в шахты. Глазея на Энкора, он сделал глубокий вдох и услышал голос врачевателя:
– Все неплохо, граф, мужайтесь. Рану нужно только промыть и зашить.